Книга Симбиоз, страница 36 – Дарья Кузнецова

— Мама Ада, а что анализ‑то показал?! — братец задал самый интересный вопрос, и о талантах дяди Бори присутствующие временно забыли.

— В том‑то и дело, что анализ показал нормального человека. Так что вот эти уши, — она приставила ладони к голове на манер заячьих ушей, — и всё прочее может быть только какой‑нибудь сложной пластикой. Чтобы понять, какой именно, надо провести подробную диагностику. Но мне совершенно непонятно, зачем бы ей такое понадобилось и кто мог с ней это сделать?

— Так, может, сама? — предположила я. — Мы же не знаем, как она выглядела. Вдруг она фанатичка, и сама себя так изуродовала? Профессор‑то её узнал, значит — не удивился. Хотя я, честно говоря, всё равно не понимаю, как она умудряется двигаться вот так… бр — р, натурально — робот! Может, у неё там внутри какие‑нибудь части организма тоже заменены на протезы?

— Всякое может быть, — развела руками тётя.

— М — да, любите вы, женщины, себя уродовать во имя сомнительной красоты, — насмешливо заметил, качнув головой, штурман.

— Просто юные наивные девочки пытаются понравиться привередливым мужчинам. Это с возрастом, и то не ко всем приходит осознание, что красота — это чистота и здоровье, а всё остальное зависит от умения себя подать, — возразила мудрая капитанская жена.

— Вот тут, Адочка, позволь не согласиться, — возразил Василич. — Это…

— Ладно, как минимум одно мы выяснили: обитатели базы живы, просто они оттуда разбрелись. Потому что коллективно тронулись умом, — капитан оборвал философский диспут в зародыше. — Могли они «утомиться» до такого состояния естественным путём, или это какое‑то стороннее воздействие?

— Я, конечно, не психиатр, но… Иногда больной может, как это называется, «индуцировать» впечатлительных окружающих. Но не думаю, что здесь именно тот случай. Если я не ошибаюсь, при подобном развитии ситуации больной убеждает здорового в реальности собственного бреда. То есть, наверное, они бы тогда все бродили по лесу, изображая мифических созданий. А у профессора, как говорит молодёжь, «кора треснула» совсем в другом месте, — задумчиво проговорила наш бортовой врач.

— То есть, всё‑таки внешнее воздействие. — Дядя Боря медленно кивнул. — Как бы нам с ними заодно не вляпаться!

— Может, это они сами доизучались? — предположил Ваня. — Типа, неудачный эксперимент, и всё такое.

— Знать бы ещё, какие эксперименты и над чем они ставили! Мы с Василичем пытались найти какие‑нибудь записи, но там всё зашифровано. Решили глубже не лезть; вдруг дело секретное, и нам за это устроят весёлую жизнь, если ещё не прибьют.

— А мне вот ещё что интересно, — задумчиво протянула я. — Ладно профессор, он хотя бы сидел на базе; но вот эта и все остальные, чем они питаются?! Не росой же, в самом деле! А голодающей и истощённой она не выглядит. Да и платье это у неё откуда? Неужели с собой привезла?

— Интересно, — согласно кивнул дядя. — Но, надеюсь, не настолько, чтобы во всё это ввязываться? — укоризненный взгляд был направлен на Ваню. Тот скорчил рожу, но кивнул.

— А что мы тогда будем делать с этой Владычицей? — полюбопытствовала я.

— Ну, до нашего появления она в своём лесу как‑то жила, и теперь проживёт, — отмахнулся Василич. — Навесим на неё какой‑нибудь маячок, чтобы спасателям было проще искать, и пусть идёт куда шла. Уж за пару дней с ней ничего не случится, а завтра — послезавтра должны прилететь профессионалы. Завтра надо будет наведаться на базу и доложить, что мы ещё одну нашли. Или ты, Алён, «Выпь» починишь?