Книга Шешель и шельма, страница 119 – Дарья Кузнецова

— От любопытства, насколько мне известно, в этом мире еще никто не умер, вряд ли ты будешь первой. Умирают в основном от попыток его удовлетворить, — серьезно возразил Шешель. — Я прекрасно понимаю, что у вас даже имя одно на двоих, и мне, честно говоря, плевать, что расскажет тебе дражайший супруг, а что — нет. Главное, чтобы я при этом не присутствовал. Как говорил один умный человек, в мое отсутствие можете меня даже немного побить, не возражаю.

— Стей, ну мне же интересно, я могу пообещать сидеть тихо-тихо! — Она состроила умоляющую мордашку.

— Пообещать ты можешь что угодно, вот только выполнишь ли? — усмехнулся Стеван. — А даже если выполнишь… Это явно не тот вопрос, который я готов обсуждать в присутствии женщины, да еще глубоко беременной.

— Это шовинизм и дискриминация! — пробурчала Майя. — Вы там секретничать будете, а мне скучай и лопайся от любопытства!

— Не ворчи, родная, — вмешался князь, поцеловал жену в макушку. — Сама знаешь, если он вбил себе что-то в голову, спорить бессмысленно. Ладно, что мы стоим посреди холла? Пойдем в кабинет.

— Ну хорошо, боги с вами! — сделала над собой волевое усилие хозяйка дома. — Пойду печенье, что ли, испеку, раз у меня мужа на вечер отняли…

— Не отняли, а одолжили, — насмешливо поправил тот, еще раз поцеловал жену и жестом пригласил гостя проходить.

В кабинете у Недича было уютно. Часть большого письменного стола занимали бумаги, часть — очередная недособранная модель дирижабля, которые Май мастерил в свободное время. До знакомства с князем Шешель искренне полагал, что подобные вещи создают не люди, а если люди — то точно психи, потому что с трудом представлял, как кто-то может делать столь мелкую, нудную и кропотливую работу только для собственного удовольствия. Потом от этого мнения пришлось отказаться, потому что уж кем-кем, а психом Май Недич точно не был.

— Садись. Налить тебе чего-нибудь выпить? — предложил хозяин кабинета.

— Для храбрости? — понимающе хмыкнул Стеван. — Нет, я хочу решить одну проблему, а не попойку устраивать.

— Ладно, все, считай, интригу ты выдержал в лучших театральных традициях, рассказывай уже, что стряслось.

— Да ничего, просто… Вот скажи мне как человек благородный и справедливый. Мошенничество — это преступление?

— Это тебе и свод государственных законов скажет, — растерялся Май. — Но — да, преступление.

— Если женщина с поддельными документами знакомится с мужчиной с целью выманить у него крупную сумму денег — это ведь мошенничество?

— Мошенничество, — согласился Недич, со все большим недоумением и меньшим пониманием глядя на гостя.

Правда, высказывать просившийся на язык вопрос, кто попытался обмануть самого Шешеля, не стал и вообще подобрался. Следователь был как-то уж слишком хмур и серьезен, непривычно не настроен шутить, и Май решил ему не мешать.

— Прекрасно. А если деньги она тратила на содержание семьи? Толпы младших братьев и сестер. Причем те не нищенствовали, просто ей хотелось улучшить и облегчить им жизнь. Все равно преступление?

— Пожалуй.

— И стремиться посадить такую вот мошенницу — это нормально?

— Нормально, — покладисто кивнул Май.

— Уже хорошо, — вздохнул Шешель. И замолчал.

— Слушай, я вообще ничего не понимаю! Что стряслось-то? Мошенницы какие-то… А, погоди! Ты же свою Кокетку поймал, я и забыл! Это про нее?