Книга Шешель и шельма, страница 116 – Дарья Кузнецова

— А кто? — Стеван все-таки не удержал язык за зубами.

Владыка смерил его задумчивым взглядом, видимо, оценивая благонадежность.

— С владетелем Мадиры в давние времена случилась очень похожая история. — Оценка явно получилась в пользу Шешеля. — То есть тогда он еще никаким владетелем не был, а был третьим сыном и о титуле не задумывался.

— И вы полагаете, что именно он может быть…

— Нет, не полагаю. Я точно знаю, что это был не он, потому что ту женщину уже нашли. Произошло это очень давно, еще до того, как Йована начала свой путь. Скандала и так едва удалось избежать, не нужно ворошить прошлое и провоцировать новые.

— Я ничего не понял, — честно признался Стеван, тряхнув головой.

— Мой дорогой друг после той истории здорово корил себя за слабость и трусость. За то, что предпочел малодушно дать денег, вместо того чтобы плюнуть на возможный скандал, расторгнуть удобный, но бездетный брак и жениться на любимой, которая к тому же должна была родить ему сына. Страдал он лет пять, потом… Не стану утомлять тебя подробностями, но в конечном итоге он нашел ту мошенницу. И женился на ней.

— Погодите, вы хотите сказать… — в растерянности уточнил Шешель, но не договорил.

— Именно. Нынешняя владетельница Мадиры не самая… благополучная в прошлом особа. Но зато мой друг счастлив, у власти в провинции надежная и крепкая династия, и второй брак владетеля оказался гораздо более успешным. Сейчас у них пятеро вполне законных детей и уже внуки на подходе. Поэтому и говорю: не вороши ты эту историю. Не хуже меня знаешь, что в старых шкафах старых фамилий полно разнообразных скелетов. Если бы речь шла об убийстве и чем-то еще столь же серьезном, я бы, конечно, сам первый велел тебе разобраться. Но здесь… внебрачные дети — это совсем не тот масштаб проблемы, согласись.

Шешель, конечно, согласился: можно подумать, у него оставался выбор! Впрочем, нельзя сказать, что Тихомир подрезал ему крылья, Стеван и сам не очень-то хотел во всем этом копаться. Правда — слишком скользкая и опасная штука, обнародование которой иногда может принести куда больше проблем и трагедий, чем утаивание. А тут… Дети счастливы, родители тоже как будто не страдают, и какой прок палить из всех орудий и бить в набат?

— Выходит, дочь пошла по стопам матери? — задумчиво подала голос владычица. — Будет обидно, если такой талант пропадет.

— Пожалуй, — согласно кивнул владыка. — Говоришь, обвинить ее можно только в подделке документов? А нужно ли?

— Что вы имеете в виду?

— Может, лучше применить ее таланты на благо Ольбада? Мне кажется, коль уж эта женщина так многому научилась самостоятельно, в весьма стесненных условиях, если дать ей возможность для роста, это пойдет на пользу всем.

— Вы хотите предложить ей учебу вместо тюрьмы? — опешил Шешель.

— А почему нет? Насколько я помню, эта история с документами на серьезное наказание в любом случае не потянет. И даже если удастся доказать мошенничество… Дадут ей лет пять. И кому от этого станет лучше?

— Но ведь она преступница!

— Стеван, ты… увлекся, — укоризненно вздохнул владыка. — Не знаю, почему именно сейчас у тебя такое острое желание посадить эту мошенницу, но… Смысл любого наказания все же в искуплении вины перед обществом, ты не находишь?

— Нахожу, — вынужденно согласился тот.