Книга Не бойся, тебе понравится!, страница 93 – Дарья Кузнецова

— Собираюсь укладывать тебя спать, — проворчал он. — Сказок ты уже сама начиталась. Вот еще я эльфийский фольклор не изучал ночами!

Ярая рассмеялась и не стала спорить: всё это прекрасно терпело до завтра.

Ввязываясь в политику, Шаиста отдавала себе отчёт, на что идёт. Сознавала, что власть — это не только и не столько удовольствие, сколько тяжёлая кропотливая работа. Бывало трудно, бывало обидно, бывали минуты слабости, но работа эта ей нравилась. Нравилось упоительное ощущение победы, когда удавалось переиграть противника, а момент коронации она искренне считала одним из лучших в своей жизни.

Сегодняшний день не относился к числу самых неудачных и трудных. Да, поругалась с сыном, но это недостойная внимания мелочь в сравнении с тем моментом, когда ей доложили о его смерти, и несколькими неделями после, когда Шаиста, вынужденная держать лицо перед подчинёнными, ночами выла в подушку. Да, мальчишка связался с неподходящей женщиной и упорствует в своём заблуждении, но это наверняка временно, да и претендовать на что-то эльфийка, не способная принести наследницу, не сможет. Просто досадный момент. Пройдёт.

Но отчего-то под вечер стало невыразимо тошно. И одиноко. Странно чувствовать себя настолько пронзительно одинокой после того, как целый день провела в разговорах с множеством шайтаров, так что едва не осипла, и от разговоров уже начало тошнить.

Уже давно стемнело, когда Шаиста, закончив все дела на сегодня, закрыла кабинет и вышла. Секретаря она отпустила пару часов назад, он для чтения сводки мировых новостей не требовался. Немного поколебавшись на пороге, она решила навестить Халика. Насколько женщина знала своего давнего любовника, директор музея в это время занимался бумагами. Он любил просыпаться поздно и работать ночью: говорил, хорошо, тихо, никто не отвлекает. Шаиста, встающая с рассветом, с трудом это понимала.

Работу в музее она последнее время вспоминала ностальгически. Всё же искусствоведение и история родной страны ей тоже нравились, и, если бы жизнь сложилась иначе…

Дворец она успела отлично изучить, все ходы и выходы, так что в музейную часть попала быстро. По дороге встретилась пара постов охраны, где её моментально признали и пропустили без вопросов — случайные шайтары в здешнюю охрану не попадали.

Пустой музей успокаивал. Горело только дежурное освещение. Шаиста шла по знакомым залам между витринами, почти не видя экспонатов, но — отлично помня каждый из них. Шаги гулко разносились под сводами, гремели в неподвижной тишине, заставляя чувствовать себя неуютно и стараться ступать потише. Неловким казалось тревожить покой этого места в неурочный час и беспокоить древние вещи.

В хозяйственных коридорах стало спокойнее, там было не так гулко и гораздо светлее, но — всё так же пустынно. Здесь вообще числилось не так много сотрудников, а ночами кто-то встречался только в реставрационной мастерской в самой глубине музейного крыла да охранники на обходе.

В такой тишине, да из приоткрытой двери, девичье звонкое, жеманное хихиканье Шаиста заслышала издалека. Внутри колыхнулось что-то недобро-мутное, шаг непроизвольно ускорился.

Через полтора десятка метров коридора, остававшихся до кабинета директора музея, картина прояснилась окончательно. Девица, в которой Шаиста без труда узнала Гути, молодую помощницу Халика, взывала к разуму любовника. Тот, однако, не реагировал. Да и в женском голосе звучало скорее кокетство, чем тревога: прерываться она точно не хотела.