Книга Восточная прогулка, страница 43 – Марина Серова

Я посмотрела на мигающий синий светодиод клонера. Внутри этого маленького устройства сейчас рождался цифровой двойник телефона Артема. И в этом двойнике, возможно, таилась разгадка. Ключ к тому, как нас находят. Потому что иначе это было невозможно. Никакая система видеонаблюдения, никакой беспилотный летательный аппарат не могли обеспечить такую точность в реальном времени на таком динамичном театре действий. Должен был быть маячок. Источник сигнала, который кричал: «Вот мы! Здесь!» И этот источник был либо на Артеме, либо в его вещах, либо… в его голове. В виде каких-то знаний, которыми он невольно делился.

Я вздохнула и прикрыла глаза. За окном окончательно стемнело. В комнате было тихо, только гудел холодильник и щелкали часы на стене. Я сидела за кухонным столом в чужой квартире, с клонером в руках, с разбитой машиной где-то в центре города, со спящим на грани срыва клиентом и с пулей, которая в любой момент могла прийти из темноты. И понимала одну вещь: сегодня мы выжили. Мы оторвались. Мы нашли нору. Но война не закончилась. Она только что перешла в новую фазу — фазу тишины и анализа. А в тишине всегда слышнее тот самый, предательский звук утечки информации. И теперь мне предстояло его найти. Потому что следующая пуля, если мы ничего не изменим, прилетит уже сюда. И на этот раз ей не помешает ни дымовая завеса, ни быстрая машина, ни смена маскировки. На этот раз она прилетит точно в цель.

Тишина.

Она обволакивала квартиру плотным, почти осязаемым слоем. Гул холодильника был ее фоном, а редкие щелчки часов на стене — метрономом. Я сидела на кухонном стуле, смотрела на мигающий синий огонек клонера и складывала в голове кусочки мозаики. Не той, что мы оставляли за собой в виде разбитых машин и дымовых завес, а той, что была выложена противником. И картина получалась идеальной, до тошноты безупречной.

Тот перекресток, где я попыталась раствориться в толпе. Я сменила кожу, ушла в боковую улочку, вынырнула уже в другом обличье. По всем законам физики и тактики ему потребовалось бы минимум пятнадцать-двадцать минут, чтобы покинуть старую позицию. Я вернулась в зону контроля через десять. И увидела в блике витрины тот самый, холодный отсвет оптики. С крыши, с которой, по идее, он не мог еще стрелять. Он уже был там. Он ждал. Он знал, где я окажусь.

Потом была погоня по проспекту. Я вела машину хаотично, ломая шаблоны, выбирая полосы наугад. Снайперская пуля пришла не с первой высокой точки, не со второй. Она пришла с третьей, самой неочевидной, с высокой эстакады теплотрассы, проходящей над проспектом. Потому что с нее был идеальный выстрел именно в тот момент, когда я, пытаясь уйти из-под обстрела с первой позиции, инстинктивно рванула в единственный свободный коридор между потоками машин. Он не просто стрелял. Он предсказывал. Он знал мой следующий шаг раньше меня.

Я провела рукой по лицу. Усталость давила на виски тяжелым прессом. Недостаток сна, адреналиновые качели, постоянное напряжение каждой мышцы — все это копилось. Но сейчас было не до отдыха. Сейчас нужно было думать. Анализировать. И мой внутренний аналитик, тот самый, что всегда запаздывает и ошибается в расчетах, на этот раз бил в одну точку с упрямством пьяного снайпера.