Книга Восточная прогулка, страница 41 – Марина Серова

Его голос был хриплым, словно он не пользовался им целую вечность. — Голова гудит.

— Сотрясение, возможно, легкое, — сказала я. — Отлежишься — пройдет. Сейчас нам нужно найти место, где можно отлежаться.

Я снова тронулась, выехала из двора. Мы двигались на северо-запад, в сторону спальных районов, подальше от центра, от проспекта Мира, от всех высоких точек и глаз, которые могли за нами следить. Я выбирала тихие улочки, объезжала оживленные перекрестки. Хетчбэк вел себя послушно, двигатель работал ровно. Эта машина была нашим билетом в относительную безопасность. Пока мы в ней и движемся, мы — призрак. Нас сложно засечь, еще сложнее — предсказать маршрут.

Через сорок минут мы были в районе, где пятиэтажные хрущевки соседствовали с гаражами и полузаброшенными стройками. Здесь не было камер, не было гламурных витрин, не было людей в дорогих костюмах. Здесь была обычная, серая жизнь окраины. Именно то, что нужно.

Я припарковалась у невзрачного четырехэтажного дома, обшарпанного, но не разваливающегося. Адрес я подглядела еще намного ранее в одной из газет о сдаче квартир. На первом этаже был магазин «Все для дома» с потрескавшейся вывеской. Над ним — три этажа квартир. Я выключила двигатель, огляделась. Улица была пустынна. Вечерние сумерки сгущались быстро.

— Сиди здесь, — сказала я Артему. — Я сейчас.

Я вышла, подошла к парадной двери. Дом был старого типа, с кодовым замком, но дверь не закрывалась — кто-то подложил спичечный коробок. Типично. Я вошла в темный, пахнущий сыростью подъезд. На стене висели почтовые ящики, рядом — объявления о сдаче квартир. Я вынула телефон, сделала вид, что звоню по одному из номеров. На самом деле я просто ждала, слушала. В доме было тихо. Где-то наверху играла музыка, но приглушенно.

Я поднялась на второй этаж, прошла по коридору. На двери одной из квартир висела записка, написанная от руки: «Сдается. Без посредников. Звонить после 18». И номер телефона. Идеально. Съемная квартира в таком доме — идеальное временное убежище. Никто не задает вопросов, соседи редко общаются. Я спустилась обратно, вернулась к машине.

— Нашли, — сказала я, открывая дверь. — Выходи. Тише.

Мы вошли в подъезд, поднялись на второй этаж. Я позвонила по номеру с записки. Ответила женщина лет пятидесяти, голос усталый, равнодушный. Да, квартира свободна. Можно посмотреть. Деньги сразу, залог не нужен. Я сказала, что мы молодожены, приехали в город на неделю по делам, ищем недорогое жилье. Она, не переспрашивая, согласилась. Через десять минут она приехала на потрепанной «семерке», вручила мне два ключа — от подъезда и от квартиры, взяла деньги за неделю вперед, даже не попросила паспорт, и уехала. Ей было все равно. И это было прекрасно.

Квартира оказалась типичной однушкой в хрущевке: тесная прихожая, крошечная кухня, комната с двумя окнами, выходящими во двор, и совмещенный санузел. Мебель была старой, но чистой. На кухне стоял маленький холодильник, гудевший, как взлетающий самолет. Идеальное укрытие. Никаких излишеств, никаких свидетелей, три выхода (дверь, два окна), тонкие стены, но это был риск, на который приходилось идти.

Первым делом я закрыла дверь на все замки, которых было целых три — встроенный, навесной и цепочка. Потом прошла в комнату, подошла к окнам. Старые деревянные рамы, рассохшиеся, с щелями. Двор внизу был пуст, освещен одним фонарем. Напротив — такой же серый дом. Угол обстрела — только из окон того дома, и то под очень острым углом. Снайперу здесь не развернуться. Но тот, кто нас находит, использует не только снайпера. Он использует информацию. И эта информация поступала к нему с пугающей скоростью и точностью.