Книга Коммуналка, страница 81 – Валерий Шарапов

Не говоря больше ни слова, он развернулся и пошел к выходу. Библиотека осталась за спиной, тихий, уютный мир, в котором только что рухнул его собственный. Он вышел на улицу. Город шумел, люди жили, машины мчались по улицам. Но для него все это было лишь картонной декорацией.

Кто он?

Когда он появился?

Где они встречаются?

Почему Варя, его родная, любимая Варя, так поступила?

Он шел куда глаза глядят, полностью поглощенный этими новыми вопросами. Он был сильным человеком, который прошел войну, который не раз смотрел в лицо смерти. Но сейчас Никитин умирал. Умирал от любви к женщине, которая только что взорвала его сердце.

Он не спал, а словно провалился в тяжелое, липкое забытье, из которого его выдергивал каждый шорох в коридоре, каждый скрип половиц. Он лежал на диване у себя в комнате не раздеваясь, и пустота комнаты давила на него, высасывая остатки сил. Дело о пропавшем мальчике передали другому. Убийца Зубкова не найден. Семья разрушена. Он стал никем. Просто постояльцем в ненавистной коммуналке, беспомощным зрителем чужого горя.

Робкий, неуверенный стук в дверь заставил его открыть глаза. Он не ответил. Стук повторился, настойчивее.

— Аркадий Петрович… — раздался приглушенный голос Коркина. — Выйдите на кухню, пожалуйста. Тут разговор есть. Короткий.

Никитин с усилием поднялся. Ноги были чугунными. Он ничего не хотел. Ни разговоров, ни людей. Но какая-то необычная, почтительная интонация Коркина заставила его повернуть ключ.

Кухня была заполнена жильцами. Шестеро соседей — все, кроме Зины, — были здесь. Стояли и сидели вокруг стола, молчаливые, серьезные, и это было так непривычно, будто произошло что-то из ряда вон выходящее.

Никитин остановился у порога, не понимая, чего от него хотят.

Первой нарушила тишину Капитолина. Она шагнула к нему и протянула старый, пожелтевший почтовый конверт. Пухлый, тяжелый.

— Вот, Аркадий Петрович, — сказала она тихо. Ее голос, обычно резкий и властный, прозвучал на удивление мягко. — Мы тут… Ну, все, кроме Зины… мы посовещались и решили… Скинулись кто сколько мог.

— А Зины с утра нет, — подсказал Борис Ефимович. — Ищет, должно быть…

Никитин машинально взял конверт. Внутри шуршали купюры. Он открыл его. Пачка денег. Мятые трешки, пятерки, новенькие червонцы, несколько крупных купюр. Он поднял на соседей недоуменный взгляд.

— Три тысячи сто пятьдесят рублей, — уточнила Капитолина. И добавила, видя его недоумение: — На поиски Петьки.

У Никитина сдавило горло. Три тысячи. Для этих людей, считавших каждую копейку, живущих от зарплаты до зарплаты, от пенсии до пенсии это была не просто сумма. Это были сбережения, отложенные на черный день. Это были новые валенки, которые кто-то не купит. Это было пальто, которое кто-то уже не сможет себе позволить. И вот для всех этот черный день настал. И они вытряхнули все, что у них было, ради чужого, по сути, ребенка. Ради Зинки, которую они еще неделю назад готовы были съесть живьем.

Впервые за много дней Никитин почувствовал, что лед внутри его души стал таять.

— Эти деньги мы предлагаем вот как потратить, — подала голос Сима, делая шаг вперед. Ее хитрая мягкость и покорность куда-то исчезли, она говорила негромко, но делово. — Нанять машинисток. В конторах девочки напечатают хоть сто, хоть тысячу объявлений. А потом… — она перевела дыхание, — нанять несколько такси. И всем вместе разъехаться по городу. Обклеивать столбы, остановки, входы в метро. Чтобы весь город про Петю узнал!