Книга Великая Библиотека, страница 162 – Анастасия Шелест

Ответ из меня так и не вылетает. Я размыкаю губы и смотрю на Эрика, словно вижу его впервые в жизни. Совсем непривычно слышать нечто подобное от него. Эрик казался последним книгоходцем, который скажет мне такое.

Но он говорит. И этого достаточно, чтобы вырвать из меня тяжелый вздох и искренние мысли:

— С этим сложно, когда я торчу на какой-то идиотской вечеринке.

Черные брови сводятся. Эрик наклоняет голову и настороженно уточняет:

— Тебе не нравится?

Его пальцы на моей талии напрягаются, комкая ткань платья, и я тут же мотаю головой, спешно заверяя:

— Нет, все чудесно. С момента, как ты пришел, стало совсем хорошо. – Я прикусываю кончик языка, но взять слова назад уже не выйдет.

Эрик не упускает возможность. Он тут же усмехается, вздернув уголки губ, и окидывает меня таким откровенным взглядом, что становится душно. Я даже не знала, что он так умеет, но сбившееся дыхание и нервное мечущееся в сознании смущение уже выталкивают из меня сбивчивую фразу:

— Просто я не уверена, что мы можем сейчас позволить себе вечеринку. Время не самое подходящее. Проблем и дел столько, что становится жутко, когда начинаешь все это представлять.

Мы все сказали об этом уже столько, что тошно. Конечно, невозможно решать проблемы каждую секунду. Нет смысла упрекать себя за пару минут слабости или вполне нормальное желание остановиться на мгновение и выдохнуть, но я не могу перестать об этом думать.

Едва ли эти мысли преследуют меня одну.

Эрик оглаживает мою талию и доверительно наклоняется.

— Отдыхать иногда тоже нужно, Тея. Так и свихнуться можно. Ты через столько прошла за последние пару дней, что представить страшно.

Мы все прошли. Несправедливо говорить только обо мне, но изнутри вырываются совсем другие слова. Смешок слетает с губ невольно, и я свожу брови, едко сощурившись.

— Это ты мне что-то говоришь про отдых? Серьезно?

Эрик, которого я знала, ни за что бы не спустил мне эту насмешку, но сейчас он только щурится в ответ и прищелкивает языком, приподнимая уголки губ. Снисходительный взгляд – меньшее наказание, на которое я могла рассчитывать. Эрик вздыхает и, облизнув губы, уточняет:

— Что тебе не дает покоя? Есть что-то, чем, по-твоему, сейчас лучше заняться, чем быть здесь?

Вопрос с подвохом. Я прекрасно это понимаю. Нечестно спрашивать такое. Больше всего на свете я хотела бы сейчас закрыть глаза, забыть обо всех сложностях и просто шагнуть ближе к Эрику, неспешно покачиваясь под музыку, которую даже толком не слышу, но реальность всегда вносит свои коррективы в наши желания.

— Что может быть лучше, чем то, что происходит сейчас? – опустив взгляд, выдыхаю я и облизываю пересохшие губы.

Надежда на то, что Эрик не услышит, рушится, – он слишком внимательно ждет ответ, чтобы пропустить его. Он даже наклоняется ко мне, пытаясь перехватить взгляд, и всматривается в мое лицо, собираясь заявить что-то наверняка ободряющее и совсем ему не свойственное, но я покачиваю головой и продолжаю:

— Но я не могу просто отмахнуться от всех проблем. Не думаю, что кто-то по-настоящему может. Зачем врать самим себе? – Столкнувшись с серьезным взглядом карих глаз, я пожимаю плечами и тихо признаюсь: – Книга отца. Я знаю, там должны быть ответы.

Пауза длится целую вечность. Я вижу отражение внутренней борьбы на лице Эрика – поджатые губы, быстрый выдох и мелькнувшая в карих радужках досада, – но не представляю, с какими мыслями он сражается, а он уже уточняет как ни в чем не бывало: