Книга Коннемара, страница 46 – Николя Матье

Уже какое-то время он встречался с девушкой, с которой познакомился дома у своей матери – она ежедневно привозила готовую еду от одной благотворительной организации. Она была моложе Грега. Эта крашеная блондинка с крепкой попкой выполняла свою работу с неугасаемой энергией, что сразу и привлекло его внимание. Перед тем как отважиться на сближение, Грег довольно долго общался с ней чисто по-приятельски, грубовато и будто без задних мыслей, а оба друга всячески подталкивали его к действию. В общем, в течение нескольких недель Грег, когда мог, навещал мать именно в часы доставки, около десяти утра. Он даже взял себе ночные смены на заводе, чтобы освободить утренние часы. Поначалу их общение с Дженнифер Пиццато, именно так звали девушку, сводилось к небрежным приветствиям и дежурным любезностям. Девушка ставила вакуумные упаковки в холодильник, говоря при этом о матери Грега в третьем лице нарочито громким голосом: «Она хорошо спала? Она хорошо поела?» – что раздражало старушку, которая пока не оглохла, спасибо. Затем Дженнифер отправлялась по следующему адресу, быстро шагая в своих белых рибоках и покачивая внушительными бедрами. С балкона Грег наблюдал, как она усаживается в свой микроавтобус, чтобы колесить по городу и кормить других ослабевших старичков.

Но постепенно девушка оценила его знаки внимания, а возможно, ей прозрачно намекнула мамаша Грега. Как бы то ни было, она стала говорить потише, а краситься с большим старанием. Грег пригласил ее на кофе. Пока мать смотрела телеигру по второму каналу, они довольно долго просидели друг напротив друга в их крохотной кухне на пятом этаже, помешивая ложечками напиток в старомодных фаянсовых чашках. Из несоразмерно высокого окна струился солнечный свет, а на карнизе гадили и миловались голуби. Весной в одном из гнезд появилось три яйца. В тот день, когда вылупились птенцы, Грег наконец решился.

Вплоть до этого момента его любовная жизнь была довольно скудной. Время от времени он ходил на дискачи или посещал чайные посиделки с танцами в надежде закадрить не слишком разборчивую особу лет пятидесяти. И на этом, пожалуй, все. Тогда как с Дженнифер он впервые в жизни – а ведь ему было уже за сорок – приобщился к «культурным» ухаживаниям по всем правилам: походы в кино, завтраки в постель, знакомство с родственниками и прочая нервотрепка. Он попытался даже приструнить Биляля, отпрыска Джен от первого брака – как бы на правах старшего брата в чужой песочнице. Но пацан в свои тринадцать уже вымахал до метра шестидесяти и повидал на его месте многих. «Отвали, ты мне не отец», – бросил он; на том и порешили. Так или иначе, Дженнифер и Грег потихоньку причалили к тихой гавани: ужины в ресторанчиках и спокойные вечера у телека. Ниточки их совместной жизни переплетались все теснее, да и в койке, видно, все шло как надо, хотя Грег, обычно любивший потрепаться на эту тему и приукрасить свои подвиги, на этот раз помалкивал – и это был определенный знак. Так что в целом все шло неплохо, и никто не поднимал деликатных тем вроде брака, совместной жизни, отпуска, общего счета в банке.

И вдруг, как выяснилось несколько дней назад, Джен залетела.

В первый момент, по телефону, Грег даже не нашелся, что ей сказать. «Знаю, дерьмовая история, – заметила девушка. – Но что делать-то будем?» У него в голове не было ни единой мысли. Точнее, больше всего ему сейчас хотелось взять ноги в руки и умчаться на всех парах по шоссе 66 с фальшивым паспортом. На следующий день он зашел к ней, выпил пива, даже не присев, холодный, как айсберг, совсем чужой. Джен все понимала. Она была из тех женщин, которые приучены к этому – терпеть приступы гнева и трусости, тащить на горбу детей, ухаживать за стариками, получать гроши, приговаривая: «Ну что ж». Это передается от матери к дочери.