Книга Мне. Ее. Нельзя, страница 45 – Ольга Дашкова

Снял пиджак, кинул его на диван, стою, раскачиваясь на носках, у панорамного окна и в третий раз перечитываю досье на Никиту Михайловича Савельева, тридцати семи лет от роду, проживающего вот уже пять лет в Лондоне. Вид его деятельности так и остался загадкой, чем же он конкретно занимался, было непонятно.

На высланном фото был модный тип с белоснежной улыбкой и идеально уложенными светлыми волосами. Но вся эта информация мне ни о чем не говорила, или я невнимательно читал, постоянно прислушиваясь, шумит ли в ванной вода, и проклиная себя за то, что случилось в машине с Барби.

Как вообще я мог допустить это?

Как поддался соблазну и повелся на эту Лолиту в белых носочках, с голубыми глазами и мягкими и сладкими губами вкуса ванили?

Сжимаю несчастный телефон, экран еще чуть-чуть – и треснет, а я зол сам на себя. Нельзя мне таких Барби, нельзя привыкать или кого-то пускать в свою поганую жизнь. Я же знаю, я видел, как это происходит и как потом ломают самых сильных.

Я помню ТТ с Шумиловым и их безумные взгляды, когда они приехали спасать свою девочку. Я еще шутил, мол, нет, мне все это чуждо, я же не дурак.

Дурак. Черт, какой дурак.

Напиться хотелось до соплей, но нельзя. Нет, я не жалел, но не я должен был стать первым у этой девочки, не я ее судьба, потому что я только все испорчу. Ее испорчу.

Но разве я смогу сейчас от нее отказаться?

— Марат, что за херня? Что за сочинение пятиклассника?

— Ты о чем?

— О скудной и скучной сказке про Никиту Савельева. Где грязное белье, где подробности или хотя бы слухи, что, блядь, это такое ты опять прислал?

Надо хоть на кого-то выплеснуть злость, а Маратик для этого идеально подходит.

— О, шеф, что-то случилось?

— У меня случился ты, Марат.

— Понятно. Алена с тобой?

— При чем здесь Алена?

— Охрана сказала, что потеряла вас на тридцать минут, что-то с машиной случилось?

Чувствую по голосу Марата, что он издевается, вот прямо сдерживает смешок. Скотина. Совсем ориентиры попутал, загулял там со своей докторшей.

— Охране нужно другими вещами заниматься, а не за мной следить.

— Это их работа.

— А твоя работа – доставать мне информацию, хорошую, нужную, необходимую.

— Я работаю над этим.

Отключился, не прощаясь, как раз позвонили в дверь, привезли пакет с едой. Главное, чтобы там было мороженое и, да, пряники, я обещал, ремень у меня есть. Я бы с удовольствием реально отлупил эту девчонку за то, что она сделала. Хорошо бы самому головой об стену, но…

— Привезли?

Голос тихий, оборачиваюсь, держу в руке килограммовое ведерко с мороженым, на столе другие продукты. Алена проходит босыми ногами по серому мрамору, оставляя влажные следы. На ней лишь банное полотенце, обмотанное на груди, волосы скручены на макушке в высокий пучок, острые косточки ключиц, влажная белая кожа, припухшие губы.

Кажется, что я слышу, как скрипят и крошатся мои зубы. Или это сердце хозяина города разбивается вдребезги о серый мрамор?

— О, здорово, спасибо. А ложка?

— Что?

— Ложка есть в этой квартире?

Алена усаживается на высокий барный стул, выхватывает из моих рук ведерко, открывает его, начинает ковырять пальцем белую холодную массу. Выхожу из ступора, кто бы знал, где в моей квартире ложки, я здесь не ем, но иду искать.

— Держи, самая большая.