Онлайн книга «Лучшая принцесса своего времени»
|
Событием, которое больше всего разозлило Филиппа II, было бесчинство, совершённое в Ангулеме войсками гугенотов, которые осквернили гробницы графов Ангулемских и сожгли их останки. Среди других гробниц, разграбленных таким образом, была гробница отца короля Франциска I и, следовательно, прадеда Елизаветы де Валуа. Сама юная королева глубоко осознала унижение, нанесённое её дому, и написала об этом своей матери в самых решительных и твёрдых выражениях. Её вера в религиозное рвение Екатерины была сильно поколеблена из-за уступок последней лидерам гугенотов, которых Елизавета считала врагами своей семьи, и чьё продвижение, по её мнению, должно было быть остановлено силой. Похоже, что королеа теперь всегда сообщала содержание писем своей матери Филиппу, во время же его отсутствия она пересылала их курьером и в своих ответах часто цитировала мнение мужа. В следующем послании она прямо и без обиняков сообщает своей матери впечатление, произведённое на Филиппа въездом принца Конде в Орлеан: — Король, мой господин, думает, мадам, что единственным средством от этих беспорядков является наказание там, где это необходимо, хотя он опасается, что теперь уже слишком поздно усмирять этих злодеев. Вы прекрасно знаете, мадам, как часто я предупреждала Вас об этой опасности, предсказывая такой результат. Несмотря на тревоги, связанные с ситуацией на родине, в Испании жизнь Елизаветы стала более размеренной и спокойной после отъезда её французских дам. Клод де Винё исполняла свои обязанности «с превосходной преданностью», как свидетельствовал посол, в то время как к графине Уренье королева постепенно прониклась искренней симпатией. Она также преуспела в испанском языке, на котором теперь говорила легко и изящно. На публике, чтобы угодить королю, Елизавета всегда говорила по-испански, даже с вельможами и иностранными послами, знавшими французский язык. К своим же соотечественникам она всегда обращалась на родном языке, чтобы показать, как дорога ей память о Франции. — Она всегда принимала нас, – свидетельствовал Брантом, французский писатель ХVI века, – от самых знатных до самых бедных, с самой безмятежной и благосклонной грацией, и никто никогда не покидал её, не чувствуя себя очень польщённым и удовлетворённым. 29 сентября король и королева отправились осматривать место строительства Эскориала. Вероятно, Елизавета тогда скептически отнеслась к заверениям Филиппа и его архитекторов, что на этом бесплодном месте возникнет прекрасный, величественный дворец. Тогда только начали копать котлован под фундамент огромного здания, и первый камень великолепной часовни Святого Лоренцо был заложен Филиппом II осенью следующего, 1563 года. После пребывания в Сеговии двор отправился на зиму в Аранхуэс. Этот дворец всегда был любимым жилищем Елизаветы, и его разнообразные удовольствия заставили её забыть о Фонтенбло, хотя раньше она думала, что ему нет равных в Испании. Вскоре после прибытия туда король и королева Испании получили известие от Екатерины Медичи. — Королева-мать прислала сюда дорогие подарки, – написал лондонский епископ Елизавете Тюдор, – а именно: королю Филиппу двух иноходцев с сёдлами и сбруей, настолько богатых, насколько могут позволить себе золото и серебро; королеве, своей дочери, то же самое, а принцу и принцессе (дону Карлосу и Хуане Австрийской) борзых. |