Книга Возвращение герцога, страница 82 – Валери Боумен

— Я знаю. Филипп упоминал об этом, – вздохнула Софи.

— Но сказал ли он, насколько плохи были его дела? – В голосе виконтессы появились жесткие нотки.

Софи напряглась:

— О чем вы?

— К тому времени как я познакомилась с Филиппом, он был нем уже несколько месяцев.

— Несколько… это сколько? – осторожно переспросила Софи, ощутив, как заколотилось вдруг сердце.

— Полгода, – ответила Тея.

Софи ахнула, как будто воздух покинул ее легкие, и со слезами на глазах повторила:

— Целых полгода?

А ведь она все это время думала, что его нет в живых! А Филипп боролся с немотой. Можно представить себе, как он мучился! Он не хотел, чтобы она видела его таким, не хотел связывать данным обещанием на тот случай, если способность говорить никогда к нему не вернется.

— Эван уж не знал, что и делать, – продолжила Тея. – Перепробовал все, даже Алабастера выкупил.

— Когда же… когда он наконец заговорил? – спросила Софи.

— Я навещала его каждый день неделю за неделей. И только когда упомянула Алабастера, он наконец попытался произнести кличку своего коня.

Слезы, копившиеся в уголках глаз Софи, теперь текли по щекам. Зачем ей все это знать? Она не хотела слушать эту историю.

— При всем уважении, Тея, я не вполне понимаю, при чем тут мои отношения с Филиппом, – сказала она, смахнув слезы обеими руками.

Тея подалась вперед, пристально глядя в лицо Софи:

— Дело в том, что после войны Филипп чувствовал себя сломленным: ведь он едва не погиб в бою.

Софи кивнула:

— Я знаю. Филипп ведь никогда не стремился стать военным, его мечтой была наука, да вот только отец ему не позволил.

— Я этого не знала, – сказала Тея, – хотя очень похоже на правду, он слишком добрый, чтобы хладнокровно убивать.

— Я так боялась за него! – продолжила Софи, когда воспоминания нахлынули на нее – о времени и событиях, которые, как ей казалось, навсегда остались в прошлом. – Я молилась за него день и ночь… стерла колени в кровь…

— Вы очень его любили! – воскликнула Тея. – А он любил вас. Он рассказывал мне о вас… потом, когда смог говорить.

У Софи перехватило в горле.

— Правда?

— Да. Он показал мне письмо.

Тея открыла ридикюль и извлекла довольно потрепанный листок веленевой бумаги.

В груди у Софи все оборвалось. Руки задрожали. Она смотрела на письмо так, словно это была гадюка.

— Что… что это?

— Это письмо, которое Филипп написал вам из Девона, но лорд Беллингем уговорил не отправлять его… Письмо так и осталось в его комнате.

Сердце Софи сжалось. Она едва могла дышать.

— Он знает, что оно… у вас?

Тея покачала головой:

— Нет. Но осмелюсь предположить, что он бы хотел, чтобы вы его в конце концов получили. Прочтите это письмо, София! Там есть прекрасные строки…

Софи заставила себя встать и подойти к кушетке, где сидела Тея. Дрожащей рукой она взяла у нее письмо, быстро подошла к окну, развернула листок и прочла сквозь пелену слез, которая застилала глаза:

«Моя дорогая С.!

Прошу прощения за ужасный почерк: рука почти не слушается меня из-за пулевого ранения в плечо и сломанных ребер. Все это очень прискорбно, однако я хочу, чтобы вы знали: я жив. Прошу, никому не говорите об этом. Может быть, я не вернусь к вам целым, а может, не вернусь вовсе. В данный момент я полностью разбит и совсем не тот, кто вас достоин, но знайте – я всегда любил вас и буду любить до конца своих дней.