Онлайн книга «На сердце без тебя метель...»
|
Глава 40
Лето 1830 года, Заозерное По площадке разлетелся сухой звук выстрела. Спустя пару мгновений у краешка дула появилось облачко порохового дыма, помешавшее сразу разглядеть, поражена ли цель. Но, конечно, с кремневым замком не сравнить, хотя с непривычки промахнулся он знатно. Александр в который раз осмотрел пистолет из пары, доставленной вчера из Москвы вместе с новым охотничьим ружьем. Любовно погладил гравировку на дуле — знак оружейного мастера. Хоть какой-то толк вышел от той поездки! Впервые за долгие дни, когда дождь лил стеной, наконец-то выглянуло солнце, но парило так, что выезжать на верховую прогулку не было никакого желания. Соседи, составлявшие Дмитриевскому компанию на гоне, затаились от затяжной непогоды в своих имениях. Одному было скучно. Потому и решил опробовать новое оружие. Он заказал его в Москве около месяца назад, но поначалу даже не хотел касаться присланных коробок. Ведь при одном взгляде на них просыпалось глухое раздражение и злость на самого себя за тот визит в Москву, в его положении и вовсе лишний… При воспоминании о поездке в первопрестольную настроение Александра, и без того худое, испортилось окончательно. Потому и посланца с запиской от доктора, сменившего господина Журовского, принял он крайне нелюбезно. Крестьянину в летах, смущенно мявшему в руках войлочную шапку, пришлось покорно дожидаться в сторонке, пока граф не отстрелял изрядно капсюлей[350], наслаждаясь тем, как ложатся в руку и пистолет, и ружье. Только когда заныли мышцы от усталости, Александр протянул ружье одному из лакеев, подставил плечи под шелковый шлафрок, тут же наброшенный на него другим лакеем, и изволил обратить внимание на посланца. — Что там у немца твоего? — грубо спросил он, отпуская слуг взмахом руки. — Люди горячатся шибко, ваше сиятельство, — торопливо произнес крестьянин, потому вышло у него что-то вроде: «лди горчатся шбко, ваш сиятство». Дмитриевскому пришлось обернуться и пожать лениво плечами, показывая, что он ничего не понял из этой скороговорки. Тогда вперед выступил его собственный бурмистр. — Он говорит, ваше сиятельство, что у соседей наших люди сходку устроили-с. На двор, говорит, одному из них чумную привезли. Кому ж зараза по нраву? — Зараза? — невольно насторожился Александр. По слухам, которые в последнее время буквально заполонили округу, зараза грозила существенными неприятностями. Он не стал расспрашивать дальше, а молча протянул ладонь, в которую бурмистр тут же вложил записку от доктора. На ломанном русском господин Вогель кратко описывал ситуацию. Он собирался в уезд, когда его попросили прибыть на один из крестьянских дворов к больной особе. Особа оказалась на вид вовсе не крестьянского сословия и, судя по всем признакам, серьезно больна. За время осмотра у избы собрались крестьяне, встревоженные толком, пущенным по деревне, что на двор привезли чумную. Потому, опасаясь волнений, доктор просил оказать ему содействие в защите несчастной, а также его собственной персоны. — Деревня не моя, — равнодушно произнес Александр, с трудом продираясь сквозь строки из исковерканных русских слов. — Пусть обратится к Варваре Алексеевне Зубовой. Ее заботы, не мои. — Барыня-с изволили уехать на гостеванье к знакомым в соседний уезд, — осторожно ответил на то бурмистр, по наитию угадывая растущее раздражение хозяина. |