Книга На сердце без тебя метель..., страница 378 – Марина Струк

Тот сняв шапку как-то потерянно поклонился, вся его деловитость при отъезде барышни слетела вмиг. Обернувшись, Лиза сразу же пожалела, что не осталась подле него и Маши. Негоже дворню бросать на произвол судьбы, не тому ее учил отец. Но было уже поздно — крестьянин стегнул пару лошадей, и те затрусили по дороге, с легкостью катя бричку прочь от постоялого двора.

Матвей Ильич явно торопился в родную деревню, изо всех сил погоняя лошадей там, где уже позволяла просохшая после дождя дорога. Лиза сначала попыталась разговорить его, аккуратно выспросить, чьих господ он будет, и что за местность рядом. Но крестьянин на вопросы отвечал односложно. Мол, барский он, над ним бурмистр и барыня, хозяйка, значит. Места тут чужие, до земель барыни около семи верст будет. А вот про Муратово не слыхал, видать, подалече будет. Больше он не разговаривал, явно чувствуя себя неуютно по соседству с барышней из благородных. Потому и Лиза вскорости замолчала. Стала в уме составлять разговор с неизвестной ей барыней, надеясь, что та примет ее благосклонно и не удивится ее нежданному визиту и странному наряду. Потом вспомнила о письме Александра, пожалев, что оставила его на постоялом дворе, как и остальные свои заветные вещицы. Бог даст, все обойдется. Прохор и Маша вернутся в Муратово, а Лиза будет впоследствии вспоминать нынешнюю историю, как очередное удивительное происшествие в своей жизни.

Она ехала и разглядывала окрестности, проплывающие по обе стороны дороги, пыталась прикинуть, далеко ли отсюда земли Александра. Интересно, что было бы, если бы она вдруг приехала за помощью именно в его имение. Как бы он встретил ее? Зачем разыскивает ныне? Зол ли на нее до сих пор из-за своего признания? И что если все-таки попробовать… рискнуть и приехать в Заозерное?

С каждым часом пути становилось все жарче. Вдали над полями лениво струилось знойное марево. Изрядно пропотев под летним пальто, Лиза только удивлялась, как это ее попутчику не жарко в кожаном жилете поверх суконного кафтана. Она бы с радостью хотя бы развязала ленты и стянула с головы шляпку, но не смела. Немыслимо приехать совершенно растрепанной в незнакомое имение. Очень хотелось пить. Нестерпимо. А еще закружилась голова, вестимо, от голода…

— Далеко ли до имения барыни твоей? Семь верст давно ведь миновали, — не сдержалась Лиза. С каждой минутой ей становилось только хуже. Желудок скрутило спазмами, и немудрено, ведь в последний раз она ела накануне перед сумерками, а нынче время уже шло к закату.

— Чуток осталось, барышня, — отозвался крестьянин. — Вон там вдали гряда лесная. Как за нее перевалим, так и Вешнее сразу ж углядим.

Название поместья эхом отозвалось в Лизиной голове, словно она бывала там прежде. Еще раз прокрутив в голове слово «Вешнее», Лиза прислушалась к своей памяти, но ответом была лишь тишина. А жара и жажда не способствовали дальнейшим размышлениям на сей счет.

Крестьянин тоже то и дело вытирал пот со лба. Он как раз опустошил до дна жестяную флягу и даже крякнул с досады:

— Завернем к роднику, милостивая барышня? Мочи нет — так пить охота…

Лиза с готовностью заверила его, что будет только рада сделать небольшой крюк в сторону небольшой березовой рощи по центру бескрайнего луга. На колдобинах проселочной дороги Лизу совсем укачало. Потому она с большим удовольствием сошла с помощью крестьянина на твердую землю и, немного отдышавшись, чтобы унять дурноту, спустилась к роднику. Ледяная вода неприятно сводила зубы, но Лизе было сейчас все одно — лишь бы полегчало. Она бы с удовольствием расстегнула пуговицы платья, провела мокрой тряпицей по разгоряченной коже или приложила бы ее ко лбу, чтобы унять головокружение. Несмотря на тень от деревьев, прохлады не ощущалось, легче не становилось, и Лиза начинала тревожиться, что дурнота только усиливается с каждым мгновением. Что, если и она подхватила неведомую хворь? Украдкой взглянула на крестьянина, но тот сосредоточенно наполнял флягу водой и что-то монотонно бубнил себе под нос, отчего на Лизу навалилась дрема. Захотелось сомкнуть веки и лечь прямо у корней этих берез, а не ехать дальше в тряской бричке.