Онлайн книга «На сердце без тебя метель...»
|
— …завязать ленты на дереве. Дурни… бегают в соседнее имение, за что и получают плетей, коли словят, — проворчал крестьянин и посмотрел на нее внимательно, словно ожидая ответа. И Лиза только сейчас поняла, что успела устало прислониться к стволу березы, вцепившись в тот, словно утопающий в спасительное бревно. И что почему-то совсем не слышала рассказа крестьянина, не видела, как тот наполнил флягу и отошел от родника. — Что? — переспросила она, облизнув пересохшие губы. — Места, говорю, у нас особые, барышня. И родник этот с целительной силой, и дерево особое, двойное. Дуб и береза, аки любовники, сплетенные корнями и стволами. Диво дивное. И девки, и парни бегают сюда тайком, чтобы… — … ленты завязать, — договорила за него Лиза. И тут же вспомнила, где и когда слышала об этом дереве, снова будто наяву ощутила шершавость коры под ладонью и услышала голос из прошлого: «Symbole de la amour[349]. По крайней мере, деревенские верят в это. Видите лоскуты и ленты? Считают, коли повяжешь их, затянув потуже, любовь будет счастливой. И продлится вечно…» Ей никоим образом нельзя ехать в Вешнее! Вот бы было диво, явиться на двор к Зубовым в крестьянской бричке! Лиза даже представить себе не могла, как бы повела себя Варвара Алексеевна при том… Вешнее. Соседнее имение с Заозерным — владениями Александра. Она так много думала о нем и о прошлом в последние часы, что кто-то свыше будто услышал ее невысказанное желание. Но она не может… Не может! — Далеко ли до ближайшего имения? Не твоей барыни, — уточнила Лиза, стараясь говорить как можно решительней. И сама удивилась звуку своего голоса — настолько он прозвучал слабо и тихо. — Отвези меня в Рогачев, коли нет никого из бар поблизости. — Рогачево, милостивая барышня, — поправил ее крестьянин. — Только оно в верстах… Лиза не дослушала его. Желудок вновь болезненно скрутило, и, сгорая со стыда, она упала на колени, когда к горлу подступило его содержимое. Слава богу, крестьянин молчал и не подошел ближе, пока ее выворачивало сначала полупрозрачной водой, а потом горькой желчью. — Барышне бы дохтура, — произнес он несмело, подавая ей мокрую холстину вытереть лицо. — Барышня не доедет так до Рогачево… дозвольте, милостивая… Лиза оттолкнула его руку и отбросила холстину в траву. Мысли метались в голове, словно перепуганные птицы, но главенствовала среди них только одна: «Доктор Клинского уезда — Журовский, и он не может не вернуть ее обратно… к нему… к Marionnettiste!» — Мне нужно… в… Рогачево… А потом мелькнула мысль: «Почему в Рогачево? Я ведь еду в Муратово… Или я еду в Заозерное?» Желудок скрутило в очередном остром спазме, и осталось лишь одно желание — оказаться в полном одиночестве. Лиза метнулась куда-то в сторону, между белеющих стволов, где ей снова пришлось уцепиться за березку, чтобы не упасть. А потом вздрогнула от тихого шума над головой: зашелестели крыльями, закаркали в полный голос потревоженные вороны, сидевшие на деревьях в тени у родника. Отчего-то показалось, что они летят прямо к ней, терзать клювами, как в том страшном сне, и Лиза рванулась из последних сил, сама не понимая, куда бежит. Перед глазами только и мелькали стволы берез, пару раз больно хлестнуло по лицу ветвями, но Лизу, слышащую только оглушительное карканье ворон, это не отрезвило. Наоборот, ей показалось, что птицы кружат так низко, что вот-вот выклюют ей глаза. |