Книга На сердце без тебя метель..., страница 384 – Марина Струк

«Ранее Дмитриевского преследовали женщины, теперь же он вынужден сделаться охотником… Подумать только!» — именно эта сплетня, обрастая сомнительными деталями, полетела после того бала из имения в имение. И не Александр был тому виной. Именно мадам Зубова, решившая надежно хранить необходимые ему сведения, вынудила его к действиям. Если бы она тогда сама рассказала, что знала, или позволила Лиди переговорить с ним, ничего бы не было. Никаких пересудов. Никаких обид. Никаких обманутых иллюзий.

Но она не позволила. А Александр так страстно желал найти свою Иезавель…

Да, быть может, ему следовало смягчить напор, понимая последствия своего поведения. Зная, как местное общество может истолковать все его настойчивые попытки встретиться с Лиди наедине. Но мадам Зубова решила сделать все, чтобы оставить его с носом. Не притворись она, что не знает, о чем Александр спрашивает на бале, не откажи она ему трижды письменно, не избегай разговора с ним, с явным злорадством наслаждаясь своим положением, ему бы и в голову не пришло действовать через Лиди.

Странным образом старуха не учла одного: Александр был умелым охотником, и это касалось не только зверя, азарт достижения цели всегда горячил ему кровь. Казалось бы, Варвара Алексеевна предусмотрела все, чтобы оградить внучку от преследователя. И даже пригрозила увезти ее в Москву, понимая, что Дмитриевский не посмеет ехать вслед. Но Александр знал, что то лишь пустые угрозы — Зубовы не владели имуществом ни в Москве, ни в Петербурге. Единственное, что могла предложить Лиди будущему супругу — доходное имение в местных землях да прелестную наружность. Правда, желающих претендовать на ее руку после рождественского бала заметно поубавилось — все понимали тщетность соперничества с графом Дмитриевским, несмотря на явное нерасположение к тому Варвары Алексеевны.

И это Зубова тоже нынче ставила в вину своенравному соседу.

— Вы сущий дьявол! Теперь-то я понимаю, отчего ваша невеста предпочла злословие браку с вами, — приехав с визитом в Пасхальное воскресенье, бросала она в лицо Александру слова, пропитанные ядом злости и разочарования.

Дмитриевский принял ее лишь из вежливости. Он торопился как можно скорее выехать в путь, и незваная гостья его только задерживала.

— Я не понимаю сути ваших претензий, мадам, — сухо проговорил он тогда, нетерпеливо барабаня пальцами по поверхности столика. Это было грубо и вне всяких приличий — так демонстративно показывать скуку и равнодушие к разговору, что только подогрело градус злости его собеседницы.

— Не понимаете? Вы сделали мою внучку предметом сплетен в уезде! А то и во всей губернии!

— Наш уезд невелик. А что до губернии… которой, мадам? Ручаюсь, Московской и дела нет, что творится в наших землях. Тверская же не так жадна до сплетен. Любое событие вскорости сотрет из памяти…

— Когда-нибудь Господь воздаст вам за все! — в ярости воскликнула мадам Зубова, тоже забывая о приличиях. Перья на ее капоре забавно качнулись в такт резкому движению головы. — Когда-нибудь вам отольются все слезы, что были пролиты по вашей вине! Вы не имели ни малейшего права вести себя подобным образом без серьезных намерений. Вы не должны были… O mon Dieu! Она же поверила.

— Скажите же на милость, отчего такая горячность? — Александр иронично изогнул бровь. Уж слишком этот разговор напоминал отповедь, а он ненавидел, когда его начинали отчитывать, тем паче особы, не имевшие на то родственного права. — Я не бросил ни малейшего пятнышка на имя mademoiselle Lydie. Ее репутация чиста, как первый снег, разве нет?