Книга На сердце без тебя метель..., страница 385 – Марина Струк

— Я говорю сейчас не только о репутации. Хотя… полагаю, для такого человека, как вы, не существует ничего духовного. Упокой Господь душу вашего покойного батюшки, я рада, что он не дожил до сего дня, чтобы увидеть какого бесчувственного дьявола он породил на свет.

— Вы вольны говорить о моей особе все, что угодно, но прошу вас не тревожить покой моего отца.

Ледяной тон Александра несколько остудил горячность Варвары Алексеевны, заставив ее умолкнуть. Впрочем, молчала она недолго. Бросила взгляд за окно, где у крыльца дожидалась запряженная для поездки карета, а после проговорила тихо и зло:

— Надеюсь, вы никогда не добьетесь того, чего так страстно желаете!

Наверное, злой язык мадам Зубовой сыграл свою роль. А может, привычная спутница — удача действительно вдруг отвернулась от него. Но столь спешная поездка, не дававшая Александру ни минуты покоя, усиливая во сто крат бурю чувств, обернулась ничем. Убежденность в том, что он всенепременно получит желаемое, оказалась обманчивой.

Впервые в жизни Александр Дмитриевский познал вкус горечи поражения, а еще страх перед болью, которая утихала, только пожираемая всполохами гнева. La Belle упорхнула из замка la Bête. И, как оказалось, навсегда. Во французских сказках Чудовище умирало от тоски и отчаяния. Но жизнь — не сказка. Тем он и оправдывал себя в редкие моменты сожаления из-за своего добровольного одиночества и приступов злобы. Обозленное Чудовище не может быть иным. Просто не может.

Александр помнил, какое почти юношеское возбуждение владело им, когда он правдами и неправдами сумел проникнуть в Москву, оставив офицеру на заставе изрядно золота и ассигнаций. Тот притворился, что не видит явного расхождения между бумагами на мелкопоместного дворянина из Тверской губернии и господином, сидевшим в карете за плотно задернутыми шторками. Офицер также не заметил богатой отделки экипажа, золотого набалдашника на трости путешественника и породистых лошадей в упряжи.

Во всей этой авантюре Александра подстегивал не столько азарт обмануть своих соглядатаев или московских жандармов. Его гнало в Москву желание пройти до самого конца вслед за нитью, которую, подобно Ариадне, вручила ему в руки Лидия. И если не найти Минотавра, который когда-то грозился сожрать его, то разыскать ту, что принадлежала ему, Александру, по праву. Разве нет?

Ступая в его спальню, отдавая себя полностью в его руки, клянясь ему, наконец, во всем том, в чем только может клясться женщина, Лиза стала полностью его. И отныне он должен владеть ей. Потому что он так хотел… он так хотел… В сказке Чудовище отпустило Красавицу по доброй воле. Он же ни на толику не обладал подобным великодушием. А потому кто может осудить его за желание во что бы то ни стало вернуть Лизу? Так думал Александр, по малодушию прикрывая истинные причины своей поездки.

Он прибыл в Москву в среду на Светлой неделе и сразу отправился к графине Щербатской, однако дома ее не застал. Старый дворецкий сообщил, что последние дни ее сиятельство сама занята визитами. Александр также напрасно явился на Мясницкую в четверг, а в пятницу, направляясь по тому же адресу, все раздумывал, как ему следует показаться графине — под своим именем или прикрываясь чужой карточкой. Но в итоге рассудил, что обычное женское любопытство вынудит Щербатскую принять его, и бросил на поднос дворецкого кусочек картона с собственным именем.