Книга Таинственный незнакомец, страница 134 – Лиза Клейпас

— А ты встречался с графом? – спросил Уэст, прохаживаясь перед портретами предков.

— Один раз. – Этан не рассказывал об этом ни одной живой душе, нр в тишине портретной галереи его вдруг потянуло поделиться воспоминанием, которое преследовало его всю жизнь. – Моя мать в молодости была содержанкой графа. Он поселил ее в отдельной квартире, оплачивал все счета. Их отношения длились ровно до того момента, пока мать не обнаружила, что беременна. После этого граф не захотел даже видеть ее, а просто дал денег и снабдил рекомендацией для устройства на работу, которая, впрочем, ничего не значила. Семья ее отвергла, податься было некуда. Мать могла отдать меня в приют и тогда устроиться на фабрику, но не сделала этого. Ангус Рэнсом, который служил охранником в тюрьме Клеркенуэлла, предложил выйти за него, пообещав воспитывать меня как собственного сына.

Этан долго молчал и наконец, справившись с нахлынувшими чувствами, продолжил:

— А потом настали трудные времена, средств не хватало, и мама решила обратиться за помощью к графу. Она подумала, что тот не откажет подкинуть деньжат на своего ребенка, но это было не в обычаях графа – что-то отдавать, не получая ничего взамен. Мама все еще была красива, а ему по-прежнему нравилось кувыркаться в постели. Вот так и повелось: когда нам требовались деньги на еду или уголь, она тайком встречалась с ним.

— Позор ему! – тихо возмутился Уэст.

— Я был еще мальчишкой, – рассказывал Этан, – когда однажды мама взяла меня с собой в город, сказав, что мы едем навестить ее знакомого, который хочет увидеться со мной. Кеб остановился у дома, каких я в жизни не видел: роскошного, с золочеными колоннами у входа. Граф спустился к нам в бархатном халате, похожем на этот. – Этан кивнул на портрет. – Спросил, хожу ли я в школу и какая история из Библии моя самая любимая, потом, погладив по голове, сказал, что на вид я умный мальчик, хоть и говорю с акцентом ирландского жестянщика, достал из кармана халата мешочек со сладостями и отдал мне. В нем были леденцовые палочки. Мама велела мне посидеть в гостиной, а сама поднялась наверх, якобы поговорить с графом. Не знаю, сколько я просидел в ожидании, посасывая эти леденцы, но когда мама спустилась, вид у нее был вроде бы такой же, но при этом она казалась униженной. Я был достаточно взрослый, чтобы понять: граф сделал с ней что-то мерзкое. Мешочек с леденцами я оставил под стулом, но еще целую неделю не мог избавиться от их вкуса во рту. По дороге домой мама сказала, что мой настоящий отец не Ангус Рэнсом, а этот высокородный джентльмен. Она вроде бы даже гордилась этим. Ей казалось, мне как-то поможет, что мой отец аристократ! Она не понимала, что я только что лишился единственного отца, которого знал. Потом долгие месяцы я не мог смотреть на Ангуса и до самой его смерти удивлялся, как мог он, глядя на меня, чужого ребенка, даже не намекнуть на это.

Рейвенел долго молчал, в гневе переваривая услышанное, и наконец с горечью произнес:

— Мне очень жаль.

— Ты тут ни при чем.

— И все равно. Знаешь, Рейвенелы, одно поколение за другим, рождались жестокими безответственными задницами. – Засунув руки в карманы, Уэст обвел взглядом ряды мрачных, надменных лиц из прошлого. – Да, это я о вас говорю, – обратился он к портретам. – Грехи ваших отцов проливались на ваши головы как яд, а вы передавали их дальше, вашим детям, и они делали то же самое. – Он повернулся к Этану. – Вскоре после того, как у Девона родился сын, он пришел ко мне и сказал: «Кто-то должен принять в себя весь яд, который веками изливался на поколения Рейвенелов, и избавить от него тех, кто придет после нас. Я должен положить этому конец. С Божьей помощью я собираюсь защитить моего ребенка от своих низменных инстинктов: пресечь любой импульс к насилию и эгоизму, которым меня наградили. Это будет нелегко. Но будь я проклят, если воспитаю сына похожим на моего отца, столь мне ненавистного».