Книга Невеста из империи Зла, страница 5 – Эльвира Барякина

Ховард несколько раз хлопнул в ладоши, призывая группу к вниманию:

— Сейчас распаковывайтесь, принимайте душ и идите спать. Кто хочет, может немного прогуляться по городу. Схема метро у всех есть?

— Есть… — нестройно отозвались студенты.

— Вечером, в шесть часов, собираемся в первом корпусе, в комнате триста четыре. Это международный отдел нашего института. Я ознакомлю вас с расписанием и дам кое-какие инструкции.

Алекс поднял руку:

— А где здесь ближайший «Макдоналдс»?

Ховард улыбнулся:

— Здесь вообще нет фаст-фуда.

— Что, серьезно? — растерянно произнес Алекс. — А где же тогда питаться?

Ховард посовещался с комендантшей.

— Через дорогу имеется круглосуточная столовая, но сегодня она закрыта на учет. А продукты продаются в гастрономе напротив. На вашем этаже есть кухня, так что можете сготовить себе что-нибудь.

Перспектива готовить самому Алекса не вдохновляла. Из всего многообразия кулинарных рецептов он знал только один — как из подручных средств состряпать хот-дог: покупаешь сосиску и булку, вставляешь одно в другое, поливаешь кетчупом и ешь.

— Ты куда сейчас? — спросил Алекс у Бобби, когда они, сгибаясь под тяжестью чемоданов, направились к своим комнатам.

— Спать! — отозвался тот. — Устал сильно.

— А я на разведку. Надо вызнать, что тут есть съедобного в гастрономе.

Студент Миша Степанов терпеть не мог иностранцев.

Поначалу, когда его только-только поселили в иностранном секторе общаги, он был на седьмом небе от счастья. Как-никак своя комната, санузел, который делишь лишь с соседом по блоку, из окошка — вид на девушек-физкультурниц. Красота!

Да и, кроме того, престиж, уважение! Все-таки к иностранцам допускают только самых надежных и проверенных.

Миша не мог похвастаться ни влиятельными родственниками, ни богатством гардероба, ни московской пропиской. Единственное, что дали ему родители — скромные учителя из города Пучеж, — это воспитание в духе марксизма-ленинизма. Мише не было и семи лет, когда мама определила его будущую стезю: «Вот вырастешь — поедешь в Москву учиться на руководителя».

Все так и вышло.

В институт Миша поступил с первой попытки, и вскоре руководство его заметило и полюбило, как родного.

— Тебя, Степанов, мы будем бросать на самые напряженные участки, — сказал ему секретарь комитета комсомола. — С нового учебного года переедешь в иностранный сектор общаги: будешь помогать иностранцам проникаться нашей прогрессивной идеологией.

Миша рьяно взялся за дело, но… не тут-то было.

Иностранный сектор был укомплектован в основном ребятами из стран третьего мира. Учеба в СССР была престижной, поэтому лидеры прокоммунистических стран присылали туда либо ударников социалистического труда, либо собственных детей и внуков. Но зачастую они были далеко не самыми блестящим студентами.

С первым же соседом по блоку, парнем из Центральной Африки, возникли такие проблемы, что Миша проклял день, когда согласился работать с «заграницей».

Соседа звали Дэвид Кокунада, и по-русски он знал всего три слова: «девочки», «водка» и «расист».

Каждое утро у него начиналось со звуков тамтамов, мощного негритянского хора и криков экзотических животных.

— Дэвид, выключи магнитофон! — колотил кулаком в стену Миша. — Ну имей совесть, в конце концов! Шесть утра!