Книга Невеста из империи Зла, страница 4 – Эльвира Барякина

— жевать жвачку в общественных местах;

— улыбаться незнакомым людям;

— спорить о политике и государственном устройстве.

— Одной леди кагэбэшники подсунули в карман гранату и беднягу тут же арестовали, — сообщил Алексу здоровенный парень, сидящий в соседнем кресле.

— Ну, тебе-то это не грозит! — усмехнулся Алекс, оглядывая массивную фигуру одногруппника. — Ты от целого взвода голыми руками отобьешься. Ты чем занимался: борьбой или американским футболом?

— Хорошо кушал, — скромно потупил глазки сосед.

Несмотря на свои внушительные габариты, он панически боялся России. По всей видимости, его тоже предварительно обработали сердобольные родственницы.

— В этой стране живет более двухсот миллионов человек. Ведь как-то они там выживают, правда? — попытался приободрить его Алекс.

Парень только нервно сглотнул.

Выяснилось, что его зовут Бобби Кид и он едет в Москву писать диссертацию по русскому сентиментализму. «Небось поет в церковном хоре и падает в обморок при слове «попа», — подумал Алекс. Его всегда восхищали подобные незамутненные личности.

«Возьму его под опеку и научу плохому», — решил он. Это была его месть всем тетушкам мира.

Москва навалилась на них как лавина. Вроде бы сто раз видели ее по телевизору и на фотографиях, вроде бы представляли, как все должно выглядеть, но действительность оказалась совсем другой.

Всю дорогу до общежития Алекс и Бобби не отлипали от окна автобуса.

— У них вообще нет рекламы!

Алекс ошарашенно кивал. Не было ни придорожных щитов, ни уличных экранов. Зато в избытке имелись плакаты: «Миру — мир!», «Слава рабочему классу!» и «Решения XXVI съезда КПСС в жизнь!».

Дома были другие! Многоэтажки, похожие на обувные коробки, чуть поближе к центру — массивные здания сталинского классицизма, еще ближе — старинные особняки, переделанные под конторы различных ведомств.

И ни одной знакомой марки машин на улицах!

«Другая планета!» — пронеслось в голове у Алекса.

— Смотри, смотри! — возбужденно зашептал Бобби, показывая на стайку девушек у остановки.

— О! Симпатичные! — оценил Алекс.

Насчет русских женщин он читал самые разные вещи. В одной книге говорилось, что все они коренастые, широкие в кости и толстые. В другой — что русские, как и вообще славянки, весьма красивы. Оказалось, что правы и те, и те: молодые девушки действительно были очень милы. Но вот красивых женщин среднего и пожилого возраста что-то не было видно.

«Ну, средний и пожилой возраст нас и не интересует», — подумал Алекс. Пока что Москва ему нравилась.

Комендантша студенческого общежития, грудастая и задастая, как шумерская богиня плодородия, выдала вновь прибывшим ключи от комнат.

— Вы будете жить по двое, — сказала она, сверяясь со списком. — Так… Вас тут нечетное количество… Значит, последний по алфавиту будет жить с нашим студентом.

Последним по алфавиту шел как раз Алекс.

— Ну вот! — вздохнул Бобби. — А я хотел с тобой поселиться…

Алекс пожал плечами:

— Да ладно! Все равно мы через стенку друг от друга будем.

— Мы вас подселим к Мише Степанову, — разъяснила ему комендантша. — Он у нас комсомолец, отличник и активный общественник. Так что можете ни о чем не беспокоиться.

— Не буду, — пообещал Алекс. Хотя, если честно, он предпочел бы обладателя менее роскошной репутации: активные общественники никогда не внушали ему доверия.