Книга Невеста из империи Зла, страница 9 – Эльвира Барякина

— Я его сейчас позову! — ничего не слушая, заявил Жека. — Эй, Алекс! — постучался он к соседу. — Выпить хочешь?

«А наш блок наверняка поставили на прослушивание, — в тоске подумал Миша. — И все наши с Пряницким разговоры уже записаны на пленочку».

В этот момент на пороге появились американец с Жекой.

— Осторожно! Тут в углу у Степанова удочки стоят, не запнись, — заботливо кудахтал тот. — А здесь у нас лыжи… Не смущайся, будь как дома. Мишка, наливай!

— Я — Жека! — представился Пряницкий, протягивая Алексу руку. — Надеюсь, ты не обижаешься на нас? Мы же просто пошутить хотели.

— Нет-нет, — заверил его Алекс. — Я сразу так и понял. А тебя как зовут? — обратился он к Мише.

Тот поднял на него недоверчивый взгляд:

— Михаил Степанов.

Глаза Алекса округлились.

— Неужели?! Тот самый Михаил Степанов?! Я столько о тебе слышал! — Схватив его ладонь, он бешено затряс ее.

Миша ничего не понимал.

— Ты же вроде только-только приехал…

— Мне уже все про тебя рассказали: что ты активный комсомолец, общественник, но при этом… — тут Алекс хитро ему подмигнул, — у тебя всегда можно достать кокаин.

Миша с Жекой переглянулись.

— Кто тебе сказал?!

— Да об этом все говорят! — невозмутимо произнес Алекс. — Не возражаете, если я стащу у вас пару пельменей? А то есть очень хочется.

Миша сидел за столом бледный как мел. Кто мог распустить про него подобные слухи?! Враги? Завистники из советского сектора? Комендантша?

Черт дернул этого американца за язык! Теперь из-за него Мишу потащат в КГБ объясняться насчет наркотиков. Комната-то прослушивается!

А Пряницкому все было нипочем. Он пил водку, хохотал и вовсю кокетничал с новым знакомым.

— Мы из тебя сделаем настоящего московского студента, — клялся он Алексу. — Через месяц ты будешь владеть сорока семью рецептами блюд из картошки и тридцатью восемью — из макарон. Ты будешь знать о тараканах и мышах больше, чем любой средний биолог. Узнаешь, что тараканы — бессмертны…

Миша опрокинул себе в глотку очередные пятьдесят грамм. Нужно было как-то доказывать, что на самом деле он никакой не наркоторговец, что он всю жизнь был идеологически выдержанным и морально устойчивым.

— А что ты думаешь насчет борьбы с агрессивной политикой американского империализма? — наконец обратился он к Алексу.

Тот перевел на него непонимающий взгляд:

— Чего?

— Матом тебя прошу, ну не надо про политику! — поморщился Жека. — Спроси-ка лучше товарища Уилльямса, почем у них, в Америке, джинсы продают?

— Начиная с десяти долларов, — отозвался Алекс.

Жека схватился за сердце.

— Мама дорогая! А на наших барахолках по двести рубликов толкают!

— А курс доллара какой?

— Официальный — шестьдесят копеек, — чуть не плача, произнес Пряницкий. Ему только что открылась страшная правда о несправедливости жизни.

Месть Алекса удалась на славу. Он так и подумал, что комсомольцу и общественнику Степанову дурно станет, если он бросит тень на его незапятнанную репутацию. Алексу и раньше доводилось встречать подобных типов: например, капрал Брэдли тоже впадал в коматозное состояние, если ему намекнуть, что «все знают о его тайных пороках».

Зато во втором русском, Жеке Пряницком, Алекс тут же почувствовал родственную душу. «Аферист и пройдоха, каких свет не видывал, — с уважением подумал он. — Надо будет сойтись с ним поближе. Он наверняка знает, как здесь можно весело провести время».