Книга Лорна Дун, страница 172 – Ричард Додридж Блэкмор

Дуны сломали три заступа, когда копали промерзшую землю на кладбище, а сэр Энзор уже пребывал один в темноте в ожидании Судного Дня. Происходило все это рядом с небольшой часовенкой. Я не стану называть это место, потому что теперь мы стали такими ярыми протестантами, что я могу только навредить, упомянув точное название кладбища, скажу только, что именно там похоронена и тетушка Лорны Сабина.

Я стоял чуть поодаль, наблюдая за ритуалом. Кое-кто сказал мне, что я буду навсегда проклят, если стану присутствовать на похоронах католика. Лорна стояла среди родственников, и я наблюдал, как ее дыхание образует облачко в морозном воздухе.

Было бы благоразумнее вообще не приходить в тот день на кладбище. Во-первых, меня туда никто не звал в соответствии с моим положением и религией, и во-вторых, теперь я должен был быть начеку, поскольку меня уже никто не мог оградить от Дунов, тем более что, по словам Гвенни, Советник и Карвер поклялись мне отомстить. Правда, они не могли заняться мною, пока умирал сэр Энзор, а тем более сразу после его смерти, поскольку это испортило бы их отношения с Лорной, а она пленила красотой почти все мужское население долины, и к тому же могло погубить их репутацию в самом начале блестящей карьеры Карвера.

Похороны великого разбойника действительно производили грандиозное впечатление. Я смотрел, как могучие Дуны преклонили колена, нагнули головы, как простые набожные люди, как шли они вереницей за черным гробом к кладбищу, куда впоследствии должны были перенести и каждого из них. Тщедушный священник прочитал отходную, окропляя гроб святой водой, хотя очистить его было невозможно, а дети в белых нарядах размахивали кадилами над холодной и мрачной могилой. Невольно возникал вопрос: «Неужели этот сильный и гордый человек заслужил такого бесславного конца?»

Ни одной слезы не было пролито в тот день, ни одного вздоха я не услышал. Плакала и страдала только Лорна. Если не считать вспышек гнева, вся жизнь сэра Энзора прошла в холодном спокойствии. Вскоре горе ушло, злоба стерлась, а остались только добрые воспоминания. Деды приводили внуков на его могилу, матери с малышами торопливо спешили мимо, не задерживаясь около нее, а дети вздрагивали, читая на камне его имя. Но и это пройдет, время неумолимо бежит вперед, и вскоре сэр Энзор будет забыт всеми, кроме самого Господа Бога.

Когда ритуал был закончен, я печально зашагал домой, стараясь двигаться быстрее, чтобы стряхнуть с себя тоску и уныние. Снег еще не выпал, но земля уже потрескалась от холода, небо затянулось свинцом и, нахмурившись, готовилось к буре. Туман не поднимался уже несколько дней, исчез и иней, а все вокруг приобрело какой-то одинаковый серо-коричневый оттенок. Дул пронизывающий ветер, и я заметил, что даже святая вода на крышке гроба сэра Энзора успела превратиться в лед.

Одно обстоятельство в тот день смутило меня, а именно — поведение птиц. Они все повернулись на запад, причем поначалу улетали недалеко, и не все летели в прямом смысле этого слова, некоторые просто хлопали крыльями, некоторые бежали, но все в одном направлении. Одни при этом громко кричали, другие двигались молча. Это продолжалось в течение целой недели. Понемногу птицы начали улетать и не возвращались. Исчезли даже ржанки. В конце концов на болотах остались одни зайцы, при этом такие смирные, что казались ручными. Они подпускали к себе вплотную, и их можно было брать на руки и гладить. Куропатки подбегали сами, словно ища спасения от холода, дрозды попрятались в кустах, словно разучились летать.