Книга Лорна Дун, страница 173 – Ричард Додридж Блэкмор

Энни приютила у нас на кухне с полсотни таких погибающих от мороза птиц, придумав для них специальный закуток. Некоторых она подбирала сама, других приносили дети. Бетти ворчала и грозилась изжарить эту шумную ватагу, но Энни каждый день проверяла своих питомцев, кормила их хлебом, молоком и мелко нарубленным сырым мясом, подсыпая всевозможные семена и зерно, а по углам прятала яблоки, чтобы соблазнить самых привередливых. Некоторые дожили до весны, некоторые погибли. Энни плакала по каждой умершей птичке и хоронила их в дальнем конце двора. Зато как интересно было наблюдать, когда она поутру заходила к своим питомцам. Они узнавали ее издалека и отвечали безграничной привязанностью. Самые смелые, расталкивая остальных, садились ей на руки, плечи, заглядывая в лицо и смешно наклоняя головы набок. Энни разговаривала с ними, гладила по головкам и грудкам, и не было такой птахи, которая бы отказалась от подобной ласки. Мне даже кажется, что некоторые птички ели из ее рук такой корм, к которому бы в природе никогда и не прикоснулись, а делали это только чтобы не обидеть свою хозяйку. Одна птица мне особенно запомнилась — гордая, с ярким оперением, намного крупнее дрозда-дерябы. Ей было очень трудно угодить, но и она уже через день пребывания на новом месте полюбила нашу Энни. Потом знакомые знатоки рассказывали мне, что эта птица прилетает из Норвегии только в самые суровые зимы.

Была и еще одна птичка, которую я с удовольствием пригрел бы в нашем доме и ухаживал бы за ней всю жизнь. Но, увы, в ночь после похорон сэра Энзора началась снежная буря, какую я себе никогда и не представлял. Когда именно начался снегопад, я не могу сказать, потому что после ужина разговор у нас не клеился, и мы легли спать раньше обычного. За окном завывал ветер, кружа во дворе солому, небо почернело. Коровы забились в хлев, прижимаясь друг к другу. А мы, не привыкшие к таким холодам, уставшие и поглощенные своими заботами, даже не удосужились как следует подготовиться к ненастью.

Мне вспомнился пастух, который несколько дней назад заходил к нам и за ужином рассказывал, что, судя по всему, скоро начнется снежный буран. Все приметы совпадали — сначала туман, потом восточный ветер, а через три дня ударили сильные морозы. Так было лет шестьдесят назад, когда погибла половина овец, замерзли почти все олени и лесные пони. Ему хорошо запомнилась та зима, потому что, выкапывая овец из-под снега, он отморозил себе два пальца на ногах. Мать кивала, вспоминая, что и ее отец рассказывал, будто у них на ферме погибло три человека в ту страшную зиму.

Я помню, как печально кивал тот пастух, прислушиваясь к ветру. Мне стало зябко в постели, и я подумал, что, если сегодня ночью снег все же не выпадет, то я позабочусь, чтобы каждая овца, лошадь и корова были надежно укрыты и имели достаточно корма.

Но что значат все наши клятвы и обещания, когда уже поздно что-либо исправить!

Утром я проснулся, полный желания сразу же приняться за дело. В комнате было необычно темно. Странный белый свет шел из окон. Я встал с постели, чтобы выглянуть во двор, но ничего не увидел. Вернее, то, что я увидел, настолько потрясло меня, что я отказывался верить глазам.

Окно было засыпано снегом наполовину, а в стекло бились, как белые пчелы, крупные хлопья снега. Снег попал и между рамами и лежал там маленьким пушистым сугробом.