Книга Шестое чувство судьбы, страница 53 – Наталья Барикова

Когда мы сели на стоящие у стены вычурные деревянные стулья, Элеонора Игоревна сказал:

— Мы набираем группу в фронтовой театр, девочки. Участие добровольное, поскольку мы все понимаем, что условия сами понимаете какие. Но мы очень надеемся, что вы согласитесь. Остальные уже дали согласие свое, их уже разобрали по бригадам, которые организовываются. Осталось узнать только у вас.

Мы с девчонками переглянулись, и в комнате повисло молчание, которое спустя пару минут решила нарушить я:

— Элеонора Игоревна. Ну какой театр на фронте? Неужели нашим солдатам там, среди всего того кошмара, крови и смертей есть дело до искусства?

Женщина тепло посмотрела на меня поверх своих очков и подперев голову ладонями сказала:

— Есть девочки, до искусства всегда есть дело всем и везде. Более вам скажу. Кто, как не мы, в это нелегкое время будет доносить до наших солдат, борющихся за нашу с вами жизнь, частичку этой самой жизни, гражданской, простой, мирной, свободной от всего того ужаса, которым пропитана сейчас их непростая жизнь. Кто, как не мы, приложит усилие в том, чтобы поднять моральный дух и единство русского народа там, на проклятой войне? Мы должны поддержать наших солдат, вселить в них веру в то великое дело, которое они совершают, борясь против захватчиков, донести до них то, как все те, кого они защищают, преклоняют колени перед их великим подвигом, подвигом солдата. Нет, искусство не должно стоять в стороне, поэтому и было решено использовать нас в такого рода борьбе против фашистской Германии. Ну так что, девочки, вы с нами? – строго спросила эта умудренная жизнью женщина, свято верящая в силу искусства.

— Конечно с вами, – в один голос воскликнули мы.

— Ну и молодцы! Настоящие солдатки! – проговорил Лев Давидович. – Я под своим началом организовываю небольшую бригаду из шести человек. С нами поедут еще Леша Косыгин, музыкант наш и Катя Чижова, балерина. Бригада небольшая, но тем оно и лучше. Я специально самых послушных себе выбирал, ну и без богини своей куда ж я, – засмеялся он, окинув взглядом сразу заулыбавшуюся Ленку.

— Вам один день на сборы. Взять только самое необходимое, расцеловать своих родных и в путь. Нас сначала на самолете доставят в город, а там уже грузовик дадут. Будем ездить по разным частям, ставить небольшие номера. В общем песни, пляски, как всегда. И никаких слез там, только улыбки и позитивный взгляд на жизнь. Нашим парням ох как это сейчас надобно. Ясно? – наигранно строго проговорил Лев Давидович.

— Ясно, – улыбнулась я. – Будут вам песни, пляски и улыбки. Главное, чтоб толк от всего этого был, – все еще не верящая в слова Элеонора Игоревны о том, что искусство могло чем-то помочь тем, кто был на передовой.

— А теперь по домам. Завтра с вещами жду вас здесь, – сказал Лев Давидович и махнул рукой в сторону двери, давая понять, что нам можно удалиться.

— Ну вот видишь, Соня, ты как чувствовала, что на фронт скоро и мы пойдем. Правда не в таком качестве, как ты хотела, но тем не менее, – проговорила спокойно Лена в тот момент, когда мы пешком шли от театра домой.

— Я правда не представляю себе, как это все будет выглядеть. Ну представьте себе, девочки, лежит парень, раненый, ноги нет у него, а мы перед ним в госпитале ля-ля-ля, – пожала плечами я. – Надо ему в такой момент наше ля-ля-ля?