Книга Шестое чувство судьбы, страница 51 – Наталья Барикова

— И посоветовали ему сказать то, что он и сказал мне? – закончила я.

— Нет, – ответила Елизавета. – Я видела, что его очень мучил этот поступок, поэтому я просто сказала поступить так, как велит ему сердце. Что он, собственно, и сделал, как я поняла из твоего рассказа. А конфеты я и правда ему дала, чтобы он подарил их тебе. Такой шедевр кондитерского искусства трудно здесь достать. А все молоденькие девушки любят сладкое, – усмехнулась она. – Ты не сердишься на меня?

— Да что ж все крутится вокруг этого Яна, – нахмурившись проговорила я.

— Не думай об этом сейчас, – поцеловала Елизавета меня в щеку. – Сейчас война, он на фронте. А там будет так, как судьба решит. Только она одна знает, кого уже там присмотрела тебе как пару. И от того, кого она там тебе присмотрела, ты никуда не денешься.

Посмотрев на эту такую спокойную и рассудительную красивую женщину, меня и правда отпустило. Уж коль она так обо всем судила, хлебнув немало горя на своем жизненном пути, то мне вообще было грех сетовать на что-то. Я полностью решила положиться на судьбу, как советовала мне Елизавета, и улыбнувшись развернула пахнущую ванилью и корицей конфету. С наслаждением съев ее, уже более трезво и спокойно смотрела на все, что со мной случилось в столице.

Глава 4

Недели в то время тянулись невесть как медленно. Каждый день был пронизан бесконечной чередой каких-то событий, пропитанных страхом, слезами и горем для всех нас. Полетели первые похоронки, как черные птицы, принося горькие вести с фронта. Соседка Елизаветы, красивая, интеллигентная женщина, вдова генерала, которая всегда вселяла в нас восхищение своим непоколебимым характером, проплакала подряд три ночи, получив извести о гибели своего красавца-сына, который был капитаном артиллерийской части. Я на всю жизнь запомнила ту беспомощность, которую испытывала, слушая через стены ее стенания, пропитанные безудержным горем. Она успокоилась только тогда, когда к ней переехала жить ее невестка, невысокая, худенькая девчонка по имени Леся, с внуком. Забота о несмышленом мальчишке-двухлетке понемногу вернули тогда пожилую женщину к жизни, поскольку Лесе нужно было работать в больнице, а кроме как свекрови, ей помогать с малышом было некому. Но каждый день на протяжении всего того времени, пока я была у Елизаветы, эта седовласая красивая пожилая женщина стучала утром в двери квартиры и приносила свежеиспеченные пирожки и несколько конфет, прося помянуть ее так рано ушедшего сына. Поддержкой ей стала и моя бабушка, с которой они часто сидели на лавочке около дома и друг другу рассказывали о своей прошедшей жизни. Моя бабушка очень сдала за то недолгое время с начала войны, она исхудала и стала не такой бойкой, как обычно. Было видно, что она очень переживала за свою дочь, мою маму, которая наотрез отказалась оставлять в Ленинграде своего мужа-военного и ехать к нам в Москву.

В июле сорок первого началось самое страшное. Москва стремительно готовилась к авиаудару по столице, поскольку все понимали, что у немцев непревзойденный опыт по бомбардировке крупных европейских городов. Огромная часть населения была задействована в маскировке объектов, которые в первую очередь попадали под прицел фашистской Германии. На улицах и скверах города люди рисовали деревья и крыши. Все золотые купола кремлевских соборов были закрашены в защитные тона, а красные звезды на башнях Кремля были закрыты брезентом. Целые здания закрывались камуфляжными сетками. На стенах Кремля были нарисованы полосы, которые придавали ему вид простого здания. На Москве-реке ставили платформы с макетами зданий, которые закрепляли якорями. Недалеко от Москвы создавали фальшивые аэродромы, фальшивое нефтехранилище, такие же промышленные комплексы, которые должны были спасти инфраструктуру столицы и отвести их от настоящих целей, запутав немецких летчиков. Огромную работу проделали архитекторы, которые в короткий срок меняли силуэты настоящих зданий, отделывая их деталями из фанеры в попытках спасти то, что было дорого для всех жителей.