Книга Карл Любезный, страница 202 – Владимир Москалев

— Черт побери! Вот это называется «убить наповал», — изрек Рибейрак, почесывая за ухом. — Этьен, дружище, кто бы мог подумать, что ты влюбишься во второй раз и опять-таки в дочь короля!

Тетушка Ангелика продолжала:

— Анна де Бурбон могла бы до самой своей кончины хранить эту тайну своего семейства, а на мое заявление она, рассмеявшись, ответила бы, что старуха просто сошла с ума. Но не из того теста слепили эту даму, чтобы она могла так поступить. Только однажды довелось мне общаться с нею, но и этого оказалось достаточно, чтобы в моем представлении сложился ее образ. Ты вправе потребовать у нее объяснений, Этьен, сославшись на мои признания. Если она решит, что я поступила неблагоразумно, раскрыв тайну королевской семьи, то пусть она поймет меня и простит. Мною руководило желание сделать Луизу счастливой. Думаю, и она хочет того же.

— Однако, тетушка, в разговоре вы упомянули о нашем короле. Что же, его рождение тоже окутано тайной? И как случилось, что Луиза, появившись на свет, оказалась в вашем доме?

— Тот же вопрос задала мне и герцогиня, хотя отец обо всем ей рассказал. Должно быть, она хотела получить подтверждение его словам. Мне осталось лишь повторить его рассказ.

— Так как же все произошло? — вновь спросил Этьен. — Почему Луиза, если она законная дочь короля, воспитывалась в доме булочниками какое отношение ко всему этому имеет король Карл, сын королевы Франции?

— Его мать — не королева.

— Кто же?

— Я! Карл Восьмой — мой сын, которого я родила от короля Людовика, моего неожиданного любовника. А теперь слушайте меня оба, я расскажу вам, как все это вышло.

И Ангелика Лесер поведала друзьям историю, которая произошла в 1469 году, когда королевский министр Тристан Лермит одним прекрасным днем повстречал в лесу двух ребятишек. Историю, которая, по всей вероятности, предотвратила развал французского королевства, если бы на трон взошел герцог Орлеанский.

Так открылась тайна, которую двадцать три года хранили две женщины: одна — дочь короля, другая — жена булочника. И открыть ее помогла любовь Луизы Лесер, а ныне принцессы Валуа, к дворянину по имени Этьен, сыну королевского советника Гийома де Вержи.

После рассказа на какое-то время воцарилась тишина. Этьен застыл с отрешенным взглядом, понимая, что попал из огня да в полымя. Ему ли жениться на принцессах? Анна наверняка уже позаботилась о будущем родной сестры, найдя ей выгодную партию. Но Луиза! Ведь она любит его! Может ли Анна пойти наперекор воле сестры и разбить, таким образом, ее сердце? А он, Этьен? Выходит, его мечтам о брачном союзе с той, которую он любит, суждено рассыпаться прахом? А Луиза, бедняжка, горько плакала, сожалея, что не может до него подняться. Теперь, что же, плакать надо ему?.. А может, тетушка Ангелика все напутала? Наплела невесть что по старости, ей ведь теперь уже за шестьдесят?.. Или пошутила? Но разве такими вещами шутят? Надо совсем не иметь сердца. Как бы там ни было, подтвердить сказанное может только один человек: Анна де Боже. И они с Филиппом немедля пойдут к ней, как только утром вернутся в Лувр.

Рибейрака терзали похожие мысли. Если все так, как о том только что сказано, то кто же тогда Николь Дюран? Кем она приходится Анне или королю? Имеет ли она вообще какое-либо отношение к королевскому семейству?