Книга Карл Любезный, страница 199 – Владимир Москалев

— Мы еще поглядим! — запальчиво вскричал мнимый наследник престола. — Я подниму всю Англию на узурпатора! Я отниму у него престол моего дяди!

— И чем скорее вы приступите к действиям, тем лучше, ваше высочество, — не без иронии произнес Рибейрак.

— Хорошо, что он пока об этом не догадывается. Внезапность — вот лучший способ нападения!

Друзья понимающе переглянулись. Уорбек и не подозревал, что в зале, где его чествовали как короля, присутствовали английские послы. Он не знал, что его беседа с королем Карлом и его сестрой о политике, где Анна нарочито громко говорила о том, что королю Англии угрожает смертельная опасность, коли он высадит войска на побережье Франции, — беседа эта не осталась неуслышанной теми, для чьих ушей она и предназначалась. И неведомо ему было, что, едва узнав обо всем, послы немедля покинули Францию, чтобы доложить их повелителю, какое злодеяние готовилось против него в лице наследного принца Йоркского.

Пока же, пребывая в блаженном неведении, Уорбек потирал руки, уже видя на горизонте вожделенный трон.

Разговор продолжался еще некоторое время и вскоре подошел к концу, но тут стало ясно, что уже довольно поздно и возвращаться в Лувр не имеет смысла: ворота запирались в одиннадцать часов.

Тетушка Ангелика была только рада: она относилась к Этьену и Рибейраку как к своим детям и без дальних слов принялась хлопотать о ночлеге. Все трое разместились в комнате, где жили раньше Пьер и Жак. Уорбек, отвернувшись к стене, скоро уснул, а друзья потихоньку вышли и направились к хозяйке. Она ждала их, незадолго до этого сказав обоим, что хочет с ними поговорить.

Войдя, они молча уселись на скамью у окна. Тетушка Ангелика подошла ближе, долго смотрела на них, потом опустилась на стул.

Какое-то время тишину нарушали лишь удары колокола церкви Сент-Андре да громкие голоса подвыпивших студентов, отправлявшихся гулять на набережную после веселой пирушки в кабачке «Зеленый петух», что на улице Лирондель.

— Этьен, мальчик мой, — наконец заговорила хозяйка, ласково глядя на капитана королевской гвардии, — недавно меня навещала Луиза. Она сидела на коленях у старой Ангелики и лила горькие слезы. Бедная девочка, она так убивалась!

— Но отчего же? — с беспокойством спросил Этьен. — Быть может, ее кто-то обидел? Скажите мне, и я накажу обидчика!

— Накажешь? Я знаю. Но как, сынок, сможешь ты наказать самого себя?

— Выходит, это я… Но я никогда не сказал ей грубого слова, не оскорбил, не выказал ни малейшего небрежения к ней. Напротив, мы всегда мило болтаем с вашей дочерью, даже держимся за руки, ведь мы очень хорошие друзья.

— Всего лишь друзья? И это говоришь мне ты? Да ведь она любит тебя, разве ты сам этого не видишь?

Этьен упал на колени перед хозяйкой и крепко сжал ее ладони.

— Я знаю это, тетушка Ангелика! Знаю и страдаю. Ведь я тоже люблю ее!.. Я не хотел вам раньше говорить, боясь, что вы подумаете обо мне дурно: дескать, возмечтал сделать Луизу своей любовницей. Но я не дамский угодник, не охотник до женских сердец, а если даже и так, то как могу я отплатить черной неблагодарностью вам, вырастившей такую прекрасную дочь!

— Значит, ты тоже любишь ее? — обрадовалась вдова булочника Ришара. — Боже мой, моя девочка! Она так боялась, что ее любовь безответна.