Книга Карл Любезный, страница 107 – Владимир Москалев

Узнав обо всем этом, церковники приказали арестовать эту женщину, уверяя, что она занимается колдовством и является пособницей дьявола. Ее пытали, а потом приговорили к сожжению на костре. Сир Жильбер выступил в защиту своей любовницы, но его тоже схватили и осудили на пытки, а затем по распоряжению светского суда графства Клермон их обоих сожгли. После этого отец уплатил часть долгов своего беспутного сына, а вот на другую часть у него не хватило средств. Так что придется это сделать тебе, сынок, пока поместье не пустили с торгов, а потом ты вступишь во владение землями и замком, ибо отныне ты барон де Донзак д’Алеван, сир де Вержи, и твои земли будут приносить тебе приличный доход. В замке уже есть необходимый штат слуг, есть и мажордом; все они ждут своего нового хозяина. А вот мне ни там, ни в доме сира Гийома делать уже нечего. Я понял это, когда ты уехал ко двору короля, и долго скучал без своего воспитанника, а потом попросил хозяина отпустить меня к тебе. Может быть, я тебе пригожусь: буду твоим верным слугой, советником и наставником, как там, в замке твоего отца, помнишь?

— Еще бы мне не помнить! — обнял за плечи старого учителя его ученик. — Твоих уроков мне не забыть вовек, мой добрый Ласуа!

— Я убедился в этом только что, когда ты ранил двоих. Так что же, Этьен, возьмешь к себе на службу свою старую няньку, всегда любившую тебя?

Ответ верный слуга услышал из уст Анны де Боже:

— Отбросьте прочь сомнения, мэтр Ласуа. Ваш подопечный состоит ныне при особе его величества короля Франции, моего брата. Он придет в восторг, когда в числе его, а также моих друзей окажется столь блистательный мастер шпаги, который, хочется надеяться, обучит и его своему искусству.

— С превеликим удовольствием, мадам, — поклонился старый учитель. — Мне приятно будет слышать, что короля Франции Карла Восьмого считают незаурядным бойцом.

— Однако кто же вам самому преподал эту науку? Искусство это новое, мало кто знаком с техникой владения оружием, я имею в виду не меч, а шпагу, которая совсем недавно пришла на смену мечу.

— Я имею честь знать некоего Мароццо^[19], итальянца. Мы познакомились, когда я помог ему скрыться от стражи, которая хотела арестовать его за нарушение эдикта о запрещении дуэлей. Мой сильный конь унес нас обоих в безопасное место. Таким образом, я спас ему жизнь; он, в свою очередь, отблагодарил меня той же монетой, обучив своему искусству, в котором, клянусь святым Антонием, ему нет равных. А науки такой пока еще нет, она только зарождается и очень скоро, я уверен, заявит о себе. Возможно, этот Мароццо напишет первую книгу о технике боя на шпагах. Он обучил меня многим приемам владения оружием, которым сам же дал название; из этих итальянских слов я запомнил лишь три: батман с выпадом, вольта и пунто-реверсо. Этим приемам я и обучил в первую очередь вашего спутника, мадам. Нынче он показал нам, что мои уроки не прошли бесследно.

— Я очень рада, что нам довелось познакомиться, — приветливо кивнула Анна, — причем таким удивительным образом. При дворе нет должности учителя фехтования на шпагах. Вы будете первым, мессир. Король назначит вам хорошее жалованье, и вашими учениками в самом скором времени станут все придворные.

— Хорошее жалованье — это то, мадам, чего мне всегда не хватало, — ответил старый учитель, — а потому я готов поселиться где угодно, хоть в собачьей конуре, с условием, чтобы я в ней поместился.