Книга Карл Любезный, страница 104 – Владимир Москалев

— Из всякого правила бывают исключения, мадам. Мы не назовем этим словом, скажем, красавицу Агнессу Бургундскую и вовсе не потому, что у нее одиннадцать детей. Сюда же я с полным правом причисляю и графиню Анну де Боже. Однако хуже кокетства строгость дамы, которая вызывает безразличие к ее красоте.

— Вы, значит, считаете, что я с вами строга?

— Разве я сказал, что ваша красота меня не трогает?

— Вы правы. Я вовсе не сурова с вами, скорее, наоборот. Пригласила бы я вас в противном случае на прогулку?

— Вы и представить себе не можете, как благодарен я вам за это. Может быть, я был несколько неучтив в беседе с вами или говорил глупости… Вы должны простить меня тогда: всему виной моя скованность или, если хотите, робость, вызванная, однако же, не вашим высоким положением, а моей любовью к вам.

Они замолчали. Лошади шли шагом. Всадник и всадница, не глядя друг на друга, думали каждый о своем.

Вдруг неподалеку от ворот оба они, перетянувшись, остановились. Неподалеку, за кустарником и небольшой буковой и каштановой рощей, слышались голоса и звон оружия. Голоса становились то тише, то громче в зависимости от того, — как легко было догадаться, — сколь успешно нападала одна из сторон. Этьен направил туда коня.

— Куда вы? — попыталась остановить его Анна. — Ведь мы даже не знаем, в чем там дело. Быть может, какой-нибудь негодяй или убийца пытается оказать сопротивление сторожевому отряду.

— Как бы то ни было, но кому-то из тех, кто там, приходится туго, так бывает в любой схватке, и я готов помочь слабому, не спрашивая, в чем его вина. Долг рыцаря обязывает меня к этому, а потому прошу покорно простить, мадам, но я должен на время оставить вас.

И Этьен дал шпоры коню.

Анна слегка опешила. Сей случай непредвиденный, он не был ею запланирован. Но не само ли провидение вмешалось тут, желая дать ей лишнее доказательство того, в чем она уже убедилась? И она, с восхищением поглядев на удалявшегося Этьена, поспешила вслед за ним. Догнав его, она воскликнула, указывая рукой туда, где происходило сражение:

— Смотрите, Вержи! Он один, а их несколько человек. Черт возьми, вы оказались правы: это не стража, скорее, это разбойники. Но что я вижу — этот человек дерется обеими руками! Да как проворен при этом!

— Клянусь кишками сатаны, как сказал бы Рибейрак, — воскликнул Этьен, — я знаю только одного человека столь ловкого в обращении с оружием, и это наш эконом, добрый и славный Гийом де Ласуа!

Тот, о ком говорила Анна, бился один против четверых. Они нападали на него со всех сторон, как волки на оленя, но он умело отражал удары двумя шпагами, при этом он не был ранен, иначе не оказывал бы такого яростного и восхитительного по своей красоте сопротивления. Несмотря на это, «волки» продолжали наседать, и незнакомцу, вероятно, очень скоро пришлось бы совсем худо, если бы не случилось непредвиденное. На поляне, где происходила схватка, вдруг показались двое конных, мужчина и женщина, и тотчас мужчина вскричал, спрыгнув на землю и обнажив шпагу:

— Чтоб мне сгореть в аду, если это не сам Ласуа! Держись, мой старый друг и учитель, твой воспитанник идет к тебе на помощь!

В ту же минуту Этьен, бросившись в бой, ранил в бедро одного из нападавших.

Секунду-другую Ласуа оторопело глядел на неожиданного помощника, потом обрадованно воскликнул: