Книга Карл Любезный, страница 106 – Владимир Москалев

— И эта незнакомка будет очень рада иметь в числе своих друзей такого великолепного бойца и некогда непревзойденного похитителя дамских сердец, — прибавил Этьен. — Увы, у лиц, облеченных властью, всегда мало друзей, зато в избытке врагов.

Ласуа с видимым интересом поглядел на даму.

— «У облеченных властью лиц», выразился ты, Этьен? Что это значит? Уж не хочешь ли ты сказать, что твоя спутница в родстве с правящим домом Валуа? Кто же она? Не говорите, обаятельная незнакомка, я хочу услышать это из уст своего воспитанника. Итак, Этьен, кто же эта фея, лицом и грацией вылитая богиня любви и красоты? Смею предположить, что твоя дама — супруга герцога или графа, имеющего самое близкое родство с королевским семейством.

— Почти что так, Ласуа, но ты можешь продолжать, будучи уверен, что разгадка не замедлит себя ждать.

— Ага, значит, она не супруга, а сестра или, быть может, дочь некоего влиятельного лица, скорее всего, одного из принцев крови.

— Снова близко, мой старый друг, и все же, боюсь, тебе не разгадать загадку. Тебя вводит в заблуждение то, что у дамы нет эскорта, что подобало бы ей, будь она, скажем, дочерью короля. Тем не менее перед тобой дочь короля Людовика, мало того, регентша Франции при малолетнем Карле Восьмом, своем брате.

— Анна де Боже! — в удивлении воскликнул Ласуа, высоко вскинув брови. — Великая Мадам! Вот тебе раз! Так вот она какая, и не гордая, выходит, как говорят. А я всегда считал, что принцессы, тем более дочери короля, не имеют привычки выезжать на загородные прогулки, да еще и в сопровождении всего лишь одного спутника.

— Этот спутник один стоит пятерых, — чарующим взглядом одарила Анна Этьена, — а теперь, поскольку моих провожатых стало двое, то, соответственно, увеличилась вдвое и охрана.

— Это правда, мадам, ведь ваш избранник — мой ученик, — без поклона и без малейшей тени кичливости ответил старый эконом.

— Но ты сказал: «Великая Мадам», — произнес Этьен. — Откуда это прозвище?

— Так говорят у нас в Клермоне, откуда ты родом. Скоро так станут говорить и в Париже.

— Как же ты оказался здесь, Ласуа? И что у нас произошло? Ведь без серьезной причины ты не стал бы меня разыскивать.

— Твой отец вконец рассорился со старшим сыном. Аппетиты барона Жильбера, твоего брата, оказались неуемными. Он знатный рыцарь, из хорошей семьи, а потому, сам понимаешь, не мог не жить на широкую ногу при дворе графа Клермонского. Балы следовали за балами, турниры за турнирами, и барон все больше залезал в долги, которые отец отказался оплачивать. Помимо всего прочего, твой брат близко сошелся с некой особой, оказавшейся ведьмой. Она могла лечить лихорадку, зубную боль и порой даже возвращала утерянную собственность; все это не прибегая к услугам Церкви, не прося помощи у Господа. Однако наряду с этим она вызывала дьявола, насылала порчу на урожай, воровала у коров молоко, заколдовывала родники, так что из них переставала течь вода, насылала мор на домашнюю птицу. Будучи в духе, она, правда, с помощью заклинаний защищала цыплят от лис, выводила глистов у скотины, варила снадобья от кашля, икоты, головной боли и еще много от чего. Уж не знаю, какими чарами и для чего приворожила она твоего брата, только думаю, что сделать это ей было нетрудно.