Книга Добрая фея короля Карла, страница 96 – Владимир Москалев

Послышался цокот копыт. На площадь выезжали, в основном в богатых одеждах, всадники группами и поодиночке, у собора спешивались, отдавая поводья слугам. В конце улицы Святого Павла показался экипаж в сопровождении охраны; напротив, со стороны Песчаной улицы, на площадь выехала другая крытая повозка, из нее вышли две дамы в высоких, раздвоенных посередине головных уборах с вуалью.

Но вот двери наконец медленно растворились. Людское море заволновалось, точно нива на ветру, все взоры устремились вглубь этих раскрытых ворот. Потом неторопливо, молча крестясь, все направились к порталу, по обе стороны которого стояли монахи в коричневых рясах францисканцев, так называемые веревочники.

Войдя в здание собора, люди поневоле останавливались: если на улице один вид этого монументального сооружения с устремленными ввысь башнями и шпилями, со стрельчатыми арками и окнами вызывал у человека немое удивление и восторг, то под сенью портала, в самом зале он приходил в смятение. Он был подавлен размерами колосса, его мраморными колоннами, хорами, золотой отделкой иконостаса, аналоя, алтаря, и ему приходилось буквально на спину откидывать голову, чтобы увидеть мозаичную вершину свода. Величие этого Божьего чертога и ничтожность человека, его беспомощность перед мощью устремленного в небо гиганта усиливались царившим вокруг полумраком, потрескиванием свечей, слегка освещенными фигурами святых и плывущей неведомо откуда заунывной мелодией органа. Все это мутило сознание, душило ростки разума, заставляло запуганного человека ощутить свою ничтожность пред силами неба, пред теми, кто осуществлял непосредственную связь с этими силами и был наряжен в одеяния священников, аббатов, епископов. И он застыл, этот человек, в немом отупении, слушая архиепископа Амьенского, который со ступеней алтаря читал первые молитвы мессы. Вслед за тем кардинал Пикардийский стал сыпать выдержками из Евангелия, которое держал в руках раскрытым, и уверять прихожан, что жизнь земная – всего лишь остановка на пути к блаженству загробной жизни.

Таким было моральное воздействие на человека. Надо ли говорить, сколь усилилось оно, когда людская масса, повинуясь жестам монахов, разделившись на два потока, неспешно потекла по ступеням вниз, в подземелье, в крипту – часовню под алтарной апсидой, служившую для погребения. Здесь, прямо посреди этой часовни, представлявшей собой небольшое сводчатое помещение с элементами романского стиля и готики, людям предстало невиданное по своему благолепию и духовному воздействию на разум зрелище. Четыре коленопреклоненных ангела с расправленными крыльями, точно собираясь взлететь либо только что спустившись с небес, стоя на постаменте, держали на вытянутых руках массивный гроб, в котором покоилась со сложенными на груди руками гипсовая фигура женщины – Девы Марии.

И, увидев это, люди, плача и крича, простирая руки к гробу, пали на колени перед Богородицей и уронили головы до самого пола. И стали молиться ей истово, расцарапывая лбы и веря, что она поможет, облегчит им жизнь и положит конец страданиям. Минуты текли за минутами, а толпа все так же стояла на коленях, крестилась и гнула спины. Но вот, один за другим, потихоньку двинулись люди к этой мраморной группе, застывшей в своей божественной трагичности. И вновь потянулись вперед руки – робкие, трясущиеся, – дабы коснуться священной реликвии, хотя бы чуть, лишь пальцем. Толпа за спинами первых счастливцев замерла, уставившись на эти руки и еле сдерживая крики, готовые вырваться из недр души. Страшно было видеть эти застывшие фигуры, эти широко раскрытые безумные глаза, эти перекошенные рты с готовым слететь с губ неистовым, душераздирающим криком. И вот первая рука коснулась саркофага, за ней вторая, третья… и тотчас вслед за этим из сотни глоток вырвался рев. Женщины плакали, раздирая себе грудь ногтями и вырывая волосы; иные падали в обморок, остальные продолжали голосить, в исступлении глядя на руки, коснувшиеся священного предмета, и протягивая свои, дабы и на них осталась печать божественной благодати. Но рук было много, не всем удавалось коснуться саркофага, и люди оттесняли тех, кто уже причастился; тех, кто не желал уступать место, порою даже отпихивали или начинали бить, а потом по распростертым телам пробирались к заветной цели.