Книга Добрая фея короля Карла, страница 63 – Владимир Москалев

Тем временем четыре человека пробирались темными парижскими трущобами к Вдовьей часовне. Впереди фонарщик освещал путь, за ним – клином – следовали его спутники. Все закутаны в плащи, на лице одного из них маска. У двоих шляпы с короткими полями, длинные волосы – признак незнатного происхождения; третий прячет голову и лицо под капюшоном. На фонарщике берет.

С минуту они шли молча, неторопливо, изредка бросая пытливые взгляды по сторонам. Тот, что сзади, в кольчуге, с мечом, неожиданно догнал провожатого:

— Самое время исчезнуть: можно напороться на стражу. Слева проход, нырнем туда; часовня уже недалеко.

Фонарщик заколебался, бросил опасливый взгляд в том направлении:

— Место безлюдное, темное…

— Да ведь у тебя фонарь.

Старик покашлял в кулак:

— Я не о том. Разбойники грабят не только на дорогах, они не стесняются заниматься этим даже под носом у короля. В городе орудует шайка Бычьей Головы…

Мечник кивнул в сторону темного переулка:

— Полагаешь, там может быть засада? Недалеко ворота – услышит стража.

— Была ей охота вмешиваться. Они на работе.

— И все же нам надо туда. Веди нас!

Они пошли по маленькой темной улочке Крохотной Нивы, достигли перекрестка и вышли на длинную улицу Милого Местечка, ведущую в квартал Сен-Мерри. До следующего перекрестка около пятидесяти шагов, всего два дома пройти, и когда они миновали переулок Менестреля, внезапно услышали позади топот ног и негромкий грубый голос:

— А ну, стоять! Ни шагу дальше! Денежки, господа хорошие, да поживее, не то услышит стража. Нам-то что, нырнули – и нет нас, а вот вам придется туго: после тушения огней бродить по городу запрещено.

Их было всего трое, – непонятно, как рискнули напасть на четверых. Но тут все стало ясно.

— Фонарщик, уходи, с тебя взять нечего.

Тускло, при неверном свете блеснули лезвия ножей. Двое путников мигом выхватили мечи, и завязался бой. Третий остался стоять в стороне, скрестив руки на груди и наблюдая. Потом вынул кинжал.

Разбойники опешили, явно не ожидая такого оборота дела: мечей не видно было в темноте. Идти с ножом против меча – все равно что в простой однокольцевой кольчуге против стрелы. Они попятились. Один оказался недостаточно проворным и упал, схватившись руками за голову. Другой крикнул:

— Черт бы их побрал, да это рыцари!

— А-а, из тех, кого не добили при Пуатье?

— Уходим, Баллед^[22], нам здесь не светит.

И, видя, что один из ночных путников уже взмахнул над ним мечом, грабитель пустился наутек. Но третий, с повязкой на глазу, остался, рыча и скаля зубы. Он ловко увертывался, не желая признавать поражение и даже надеясь самому атаковать, но получил сильный удар плашмя по голове и присел, выронив нож.

— Будь я проклят! Моя голова не подводила меня, даже когда по ней били железной перчаткой или щитом, недаром меня зовут Бычья Голова; но нынче она подвела.

В грудь ему уперлось острие клинка.

— Сдавайся, негодяй, или прощайся с жизнью!

Грабитель поднял на рыцаря взгляд, в котором сквозило сожаление:

— Прошу пощады, мессир, ты оказался сильнее. Но кто знал, что у вас двоих мечи? Баллед никогда не пошел бы на такое тухлое дело, чтоб ему подавиться кишками папы.

Лезвие убралось, застыло на полпути к ножнам.

— Однако ты даришь мне жизнь, рыцарь; выходит, я у тебя в долгу. Платить буду без лишних слов, не думай, что Арно Ковель намерен откладывать это дело в долгий ящик.