Книга Добрая фея короля Карла, страница 166 – Владимир Москалев

— Да ведь мальчик был здоров! – пробовал возразить Карл. – Но как только отняли у него питье, так недуг вернулся.

— То была лишь видимость здоровья, – невозмутимо отвечал Содон, – ибо дьяволу не надобна хилая душа. А хворь вернулась оттого, что Святой Дух повелел выйти из тела тьме чертей, уже поселившихся там. Идет борьба за душу раба Божьего, и Господь вкупе с Духом Святым непременно одержит победу над силами зла, кои таились в неведомом питье и в адской баночке, содержимым которой мазали тело ребенка. Посему спросить желаю: откуда взялись сии колдовские предметы? Как проникнуть они могли во дворец к ложу больного?

Лгать было опасно, а правду говорить нельзя. Не моргнув глазом, Жанна ответила:

— Я купила их на рынке у одной женщины. Она сказала, что это средство от лихорадки, и посоветовала готовить питье.

— Так, так, – колол инквизитор черными точками глаз. – И как же его готовить?

— Она дала мне пучок трав…

— Сатанинское! Ведьмино! – в исступлении замахал перед собой руками бесноватый монах. – Все, что взрастает из-под земли, суть грязно и греховно, ибо осквернено ногой человека, ступавшей неизвестно где, быть может даже, по ведьминым следам. И ваш ребенок, значит, пил настой из этих трав?! Теперь мне все ясно: он заколдован, на него навели порчу! Как же вы этого не поняли?

— Но это невозможно! – повторила Жанна. – Малыш всегда хорошо себя чувствовал, но, после того как питье вылили в отхожее место, а пучки трав и мазь бросили в огонь, ему стало плохо.

Но монах уже не слушал. Пасть продолжала исторгать зловоние:

— На каком рынке вы купили это бесовское зелье? Отвечайте мне как верная дочь католической церкви, словно вы на исповеди.

— У Малого моста, напротив собора Богоматери.

— Вы сами взяли или кто-то сделал это для вас?

— Сама.

— Негожее занятие для королев. Смогли бы вы узнать эту женщину, доведись вам снова там побывать?

— Нет; ее лица я толком не разглядела.

— Сможете ли вы совершить еще одну прогулку в то место?

— Зачем?

— Однажды появившись там, женщина эта появится и вновь. Не узнать ее вы не сможете: вам наверняка запомнилось место, где она стояла.

— На сей раз она может оказаться в другом месте.

— Повторяю, вы не сможете ее не узнать, ведь продает она, и это очевидно, все тот же товар. Вы должны пойти со мной и моими людьми, чтобы разыскать эту торговку.

Жанна вскипела:

— Что вы себе позволяете! Я миропомазанная государыня и не потерплю над собой приказного тона! А вы? Вы-то кто такой? По какому праву распоряжаетесь в моем доме?

— Жанна! – крикнул Карл.

И был прав. Ей следовало прикусить язычок. Инквизитор, посланный Святым престолом, являлся лицом, послушным одному лишь папе, поэтому не подчинялся ни местной духовной власти, ни светской, ни даже легатам. Жалоба его святейшеству неминуемо влекла за собой гнев последнего: Жанну могли, наложив епитимью, сослать в монастырь, а королю сосватали бы другую супругу. Тот же папа. Ссориться со Святым престолом никак нельзя: грозит отлучение! Нет страшнее беды для королевства. Для трона. Для короля и супруги, которую он так любил…

Карл бросил взгляд на монаха. Лицо того, вопреки ожиданиям, оставалось бесстрастным, словно Жанна всего лишь высказалась о погоде за окном. «Тот не затаит в душе столько обиды и зла, кто дает волю эмоциям, а не воспринимает оскорбление невозмутимо», – говорил Демокрит. Помня об этом, Карл, борясь с желанием взять за шиворот монаха и выдворить его, постарался несколько сгладить инцидент: