Онлайн книга «Добрая фея короля Карла»
|
Там стоял бабий рев. Сиделки, гувернантка, нянька, горничная… Монахи с поникшими головами… Придворные врачи, дрожащие от страха… Слуги в дверях… Король вбежал, кинулся к кроватке, схватил сынишку, заглянул ему в лицо, потом стал трясти, сам не зная зачем, почему… Маленькая головка бессильно моталась из стороны в сторону, застывшие губы молчали, полуприкрытые глаза потухли, не желая больше видеть мир взрослых, такой отвратительный, такой злой. Карл рывком прижал к себе крохотное, безвольное уже тельце и горько заплакал, ткнувшись лицом в головку малыша, которого так любил, так связывал с ним надежды… А руки уже почувствовали холодок, которым повеяло от бездыханного дитя, погубленного человеческим бездушием, тупостью… Сколько времени прошло – кто смог бы сказать? А Карл все рыдал, держа на руках бренные останки малыша, словно пытаясь отогреть его своим теплом, вернуть к жизни… Но мальчик не двигался, и тельце не становилось теплее. Безжизненно висели ножки с красными чулочками на них… ручки тоже… а волосы на голове у Жана стали мокрыми от слез отца. В последний раз тот поднял своего сына, пытливо заглянул ему в лицо… но ледяная маска смерти встретила этот взгляд, маска, не знающая жалости, не ведающая печали. И Карл широко раскрыл глаза, зло уставившись на нее, отнявшую у него столь дорогое сокровище, частицу его жизни… А она в ответ явила ему побелевшие губы, заостренный нос и ввалившиеся щеки. Выше них – веки; они так и остановились на полпути, словно ребенок не успел их сомкнуть. Бережно, точно боясь разбудить своего уснувшего сына, Карл уложил мальчика в кроватку, поправил головку, которая, как ему показалось, неудобно легла, выпростал из-за спины попавшую туда ладошку. Потом… С ужасом описывает дальнейшую сцену очевидец. Карл рывком повернулся; дикий, безумный взгляд уперся в обоих врачей. — Палача! – взревел король, топнув ногой. За ним побежали. Один из лекарей рванулся было, хотел удрать, но его схватила стража и, заломив руки, подвела к Карлу. Второго медика, в страхе упавшего на колени, уже держали с обеих сторон. Этого, первого, тоже повалили, и он вопил, тряся головой, брызгая слюной: — За что, государь?! Пощадите!.. Ведь я не хотел… мы лечили… Это всё монахи! Они не давали нам, заставляли молиться, искали дьявола в кастрюле!.. — Где палач? – снова вскричал Карл, вот-вот готовый броситься на того, который вернулся с сообщением… — Нет палача, ваше величество… за ним послали. Скоро будет здесь… — Скоро?! Нет, теперь же! Дорман! Вперед выступил Гийом де Дорман. — Дайте ему меч! Мгновение – и хранитель печати уже держал в руке орудие мщения, блеснувшее на свету холодной сталью. — Руби! – приказал король, вытянув руку в сторону медика. Дорман взмахнул мечом. — Государь! Пощады!!! – бешено заорал врач, вскинув голову. Один из стражников ударил в затылок тупым концом алебарды. Голова склонилась… и тотчас слетела с плеч, покатившись в сторону кроватки. Дамы в дверях завизжали, одна упала в обморок. Кровь струей хлынула из тела и обагрила пол. Король шагнул назад, чтобы не испачкать туфли. И вытянул было руку в сторону другого врача… Дорман уже стоял рядом, держа наготове меч; с лезвия медленно капала бурая кровь… Но рука так и не поднялась, а с губ не сорвался приказ. Перед глазами вдруг встала картина: восемь лет назад в Руане его отец так же рубил головы знатным нормандцам, сторонникам наваррского короля, которых подозревал в заговоре. Граф Жан Гаркур, кто-то еще… Десять лет уж тому. А ведь оба Карла тогда дружили. В результате грубой ошибки Жана II к войне с Англией добавилась война с Наваррой. Не делает ли ошибки ныне и его сын? Кто теперь пойдет к нему в лейб-медики? А тут еще монах рядом прогнусавил: |