Книга Добрая фея короля Карла, страница 153 – Владимир Москалев

— Значит, – произнесла она, поневоле возвращаясь к прерванному разговору, – графиня желает мне добра, а я, в отличие от этого, продолжаю считать ее своим врагом?

Карл поднял голову.

— Я рад, что ты это поняла, Жанна.

— Почему же она сама не сказала мне обо всем?

— Потому что с тех пор как она появилась при дворе, вы не перемолвились с нею и парой слов.

— Но как тебе самому удалось узнать? Выходит, вы с ней встречались?..

— Твой бдительный глаз устранял всякую возможность нашей беседы. Об истинном положении вещей мне сообщил Гастон.

— Ла Ривьер?

— Это настоящий чертенок, клянусь кишками папы! Он знаком с некой знахаркой, которая и пришла на помощь тебе и нашему ребенку; все остальное устроила графиня де Монгарден. Это может подтвердить моя сестра, получившая из ее рук целебные средства.

— Карл! С ее стороны это было равносильно отказу от любых притязаний на особу будущего короля Франции!

— Возврат к прежним временам уже невозможен. Прошлогодний календарь стал достоянием хронистов. Мы оба прекрасно это понимаем; единственное желание графини сейчас – подружиться с тобой, забыв то, что некогда посеяло между вами вражду.

— Что же ею руководит? Ведь неспроста она пришла к такому решению.

— Этого я не знаю, но думаю, она просто не желает оказаться в положении выброшенной за борт за ненадобностью вещи. Она еще не стара, может выйти замуж. Где же ей найти подходящую партию, если не при дворе, и кто поможет ей в этом, если не мы с тобой? Я не говорю уже о том, любовь моя, что тебе просто необходимо подружиться с графиней. Знахарка – я говорил о ней – воистину кудесница! Представь, она хорошо разбирается в травах, – а ведь среди них есть ядовитые, – умеет изгонять любую хворь, может изготовить именно такой настой, какой нужен. Она даже предсказывает погоду, а церковники считают ее ведьмой, которую следует сжечь на костре. Так говорил Гастон. Она умна, начитанна, воспитывает детей графини, и та ни за что не желает расставаться с ней…

— Сейчас не об этом, Карл… – подняла руку Жанна и замолчала, задумавшись.

В душе у нее происходила борьба, и это отражалось на ее лице. Она глядела в раскрытое окно на золотившиеся в лучах заходящего солнца крыши высоких башен Лувра и старалась постичь глубину того, что произошло и что произойдет дальше. Карл не мешал ей. Он знал: Жанне есть над чем подумать. Важнее всего – переломить себя. Трудная задача. Человек, так или иначе, живет по законам, выдуманным им самим. Это его внутренний мир, он к нему привык и не мыслит поступать по-иному. Нарушить эту душевную гармонию – значит разладить тонкие струны души, которые нелегко потом будет вернуть на место. Может быть, за этим последует поток слез или нервный срыв, последствия чего долго придется лечить. Но как знать, не станет ли это утешением, не даст ли умиротворение душе – мятущейся, исстрадавшейся, жаждущей покоя? Человек сам должен решить, стоит ли ему трогать эти струны, и если да, то какую именно и сколь велико должно быть воздействие на эту струну? Задача не решается в одночасье простым смертным, что уж говорить о том, кто облечен царской властью? Ведь всего один шаг до того, чтобы уронить свое достоинство, и шаг этот в дальнейшем уже ни исправить, ни выбросить из памяти. Но есть еще и такое понятие, как долг, и оно порою ломает то, чего не хотелось бы трогать, – свои убеждения, образ жизни, отношение к тому или иному человеку или событию.