Книга Добрая фея короля Карла, страница 128 – Владимир Москалев

Выслушав брата, принцесса выразила удивление:

— Разве я не знакома с Ла Ривьером?

— Вам приходилось беседовать по душам? – возразил Карл. – Ты не смотри, что Гастон простой рыцарь, ему не чужда любовь к искусству и литературе. Он может даже поспорить. Недавно он читал… Чем ты хвастал, Гастон? Кажется, это был «Парцифаль», где Эшенбах утверждает, что Грааль – волшебный камень, выпавший из короны сатаны, когда Бог низринул его с небес. Вообрази, Мария прочла «Роман о Граале» Роберта де Борона, где говорится о том, что Грааль – чаша Христа.

— Ну да, – передернула плечиками принцесса, – как же может быть иначе? Борон пришел к убеждению, что Грааль – чаша, из которой Христос пил на Тайной вечере; в нее же была собрана кровь Спасителя, когда Его распяли на кресте. А у вас что же, мессир рыцарь, другое мнение?

— Мне говорили, что этим большим изумрудом владели катары, и они вынесли его из замка Монсегюр как раз за день до его падения. Где сейчас этот камень, не известно никому.

— Представьте, я слышала об этом, – бурно ополчилась на будущего оппонента Мария, – и готова поспорить, что это совсем не так.

— Со своей стороны и я готов утверждать, принцесса, что Роберт де Борон погрешил против истины.

— Ах, вот оно что! Тогда присядем, рыцарь, и выслушаем друг друга по этому поводу.

— Я думаю, мои дорогие, – с улыбкой подал голос Карл, – что такое знакомство не породит взаимную вражду, а явится стимулом к тесному сближению тех, кого я всегда желаю видеть в числе своих лучших друзей. С тем я и покидаю вас.

И, все так же улыбаясь, дофин повернулся и ушел.

Как-то в первой декаде марта, в середине Великого поста, регент устроил бал с целью придать блеск королевской власти, что являлось атрибутом величия монархии. Большой зал дворца в Сите освещали сотни свечей в двух огромных люстрах; кроме того, на стенах через каждые семь-восемь футов висели изогнутые канделябры. Окна закрывали портьеры из зеленого бархата, перехваченные внизу серебристыми поясками. В воздухе витал упоительный запах арабских благовоний, душистых трав и цветов из оранжереи, которыми кое-где был усыпан пол из разноцветных деревянных плит. Регент с супругой пригласили всю местную знать из соседних земель и городов: графов, герцогов, баронов, сеньоров – всех с женами или теми, кто их замещал.

Дамы блистали кипрскими шелками, ожерельями из жемчуга и самоцветов. В основном, согласно моде, они были одеты в разноцветные длинные, суженные в лифе и поясе платья со шлейфами и короткими узкими рукавами; от этих рукавов тянулись чуть ли не до щиколоток полосы ткани. У одних дам волосы высоко подвязаны, чтобы показать шею и затылок; у других они заплетены в косы и плотно лежат вокруг головы у щек; у третьих поверх кос колпаки и чепцы с вуалью и завитыми оборками. Мужчины – в разноцветных туниках, перехваченных в талии сверкающими поясами, и в ярких суконных, обшитых зубчиками, кафтанах до середины бедер. Кафтаны эти, с набитыми ватой и вышитыми оплечьями, иногда простеганы. На ногах – согласно моде и постановлению Филиппа Красивого – пулены длиной до двух футов («Чем длиннее, тем знатнее», – говорили в то время).

Танцевали котильон и павану, их особенно любил регент. Кто не танцевал, – а всем не хватало места и они ждали своей очереди, – стояли парами и кучками по всей длине зала.