Книга Добрая фея короля Карла, страница 123 – Владимир Москалев

В первых числах января 1363 (1364) года^[36] король Франции Жан II отбыл в Англию…

Жанна Бурбонская, супруга дофина, едва завидев во дворце бывшую соперницу, потеряла покой. Дух возмущения овладел ею. Сама она была не сказать чтобы совсем уж некрасивой, но и не из разряда тех, кому менестрели посвящают баллады, а придворные кавалеры – свои мадригалы. Виной тому узкое лицо и бородавки на подбородке, отнюдь не вызывавшие у супруга благорасположения. Анна де Монгарден в сравнении с нею – все равно что золото рядом с медью. Блеск этого золота туманил разум Жанны, а его стоимость прямо-таки приводила ее в бешенство. Но самое ужасное – это иглы ревности, снова нацелившие острие в сердце дочери Пьера де Бурбона. Конечно же, по ее разумению, соперница и в мыслях не могла держать, чтобы вновь обольстить сына на виду у отца, – дважды та не споткнется о тот же камень, – и все же супруге надлежало быть начеку. Теперь она ни на шаг не отходила от мужа. При встрече с фавориткой свекра она едва ли не цепенела и вся обращалась в зрение и слух, отдавая предпочтение первому. Как смотрит на графиню Карл? А она на него? Что выражает ее взгляд и долог ли? А у него? Горят ли при этом глаза? А движения – головой, руками?.. Походка?.. Женское чутье мигом подсказало бы ей момент сгущения туч.

Дофин прекрасно понимал состояние супруги и в ее присутствии старался ничем не показать, что он по-прежнему без ума от бывшей возлюбленной. При встрече они раскланивались, обменивались одной-двумя фразами и расходились, а Жанна Бурбонская, сведя брови, мучительно пыталась осмыслить, не содержат ли в себе взгляды бывших любовников прежнего сердечного влечения.

Каждый человек, охваченный огнем ревности, теряет изрядную долю рассудка. Сам себя изводя, он безотчетно обнаруживает в этом деле воловье упрямство и в пожарном порядке начинает пробуждать ото сна месть, которая до той поры мирно дремала себе в одном из уголков души. Жанна де Бурбон не стала исключением из этого правила. Изрядную долю беспокойства в этом плане вносил внушающий ужас факт: свекор покидает Францию. Черт бы его побрал с его рыцарской честью! Что же теперь будет? С одной стороны, она поднимается на новую ступень: регент все же выше дофина; с другой стороны, кому она станет жаловаться, если река вернется в прежнее русло? А она вернется: ее острый женский глаз уловил, как начинают теплеть ненавистные взгляды. Но может быть, король передумает?..

Не передумал; этот день настал-таки: Жан II отправился в Англию. Сердце ее в предчувствии опасности точно провалилось. Теперь она осталась один на один с проклятой фавориткой, которая терпеливо будет поджидать своего повелителя. Но до той поры – какое коленце она выкинет? Ужели вновь посягнет на ее собственность? В таком случае за этим неизбежно последует нечто ужасное: над ней станут втихомолку посмеиваться, полетят скабрезные шуточки в ее адрес, а она вынуждена будет мириться с этим и мучиться своим незавидным положением, в которое поставит ее мерзкая соперница.

Она стала беспокойно спать, по ночам ее мучили кошмары; утром она вставала вся разбитая, срывала зло на первом же, кто попадался под руку. Она стала взбалмошной, капризной: то ей не нравилась прическа, и она швыряла в цирюльника тазиками и шляпками; то находила пересоленным куриный суп и выливала тарелку повару на голову; то вдруг ее начинали раздражать жонглеры или пение птиц. Словом, причуд хватало. Однако, следует признаться, к этому имелись основания. Взгляды, которыми обменивались фаворитка короля и регент, стали долгими и медовыми, встречи участились, беседы о пустяках необоснованно растягивались. Такова была тактика графини: нисколько не опасаясь возвращения короля, она день за днем, раз за разом стягивала войска к театру военных действий. Удар следовало нанести еще до того, как Жанна станет королевой; тогда той уже труднее будет разрушить окрепшую связь. Со своей стороны, Анна лишь посмеивалась, наблюдая за беспомощностью дофины, за ее бесплодными попытками помешать игре фаворитки, наконец замечая на лице супруги регента следы душевных терзаний в виде кругов вокруг глаз, тяжелых взглядов и постоянно сжатых бескровных губ. Все это не добавляло привлекательности, и Анна с чувством глубокого удовлетворения сравнивала свою неувядающую красоту с неприглядностью соперницы, как тень бродившей по коридорам дворца с насупленными бровями.