Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 113 – Александр Мартинович

А над небольшой деревушкой, затерявшейся среди болот, успело встать скупое зимнее солнце.

Догадывается князь, что день обещает быть морозным, как и все предыдущие. И не только по тому догадывается, что холодно в избушке. Куда больше, что зима отступать не собирается, говорит потрескивание деревьев, ветви самых могучих из которых готовы своей тяжестью еще больше придавить эту крестьянскую избу, и так почти вросшую в землю.

Из-за долгой зимы и задержался Сангушко. Давно пора перейти болото, которое с приходом весны опять превратится в непроходимую трясину, да в такие трескучие морозы не хочется срываться с места. В отряде с пониманием относятся к этому. Только верный оруженосец не находит себе места, все неймется ему. Едва не ежедневно напоминает:

— Пора, князь, отправляться.

Поначалу Дмитрий отгонял Васю от себя прочь, как назойливую муху. Но затем тот нашел себе единомышленника. Федя, правда, так настойчиво свою точку зрения не доводил, но, чувствовалось, что он на стороне Васи.

Видя это, князь не удержался:

— Не тяни, Федя, объясни, почему поддерживаешь Васю?

— Разве забыл, что не все из отряда, направленного Беатой, убиты?

— Пару человек осталось в живых, — согласился Сангушко.

— И они вернулись назад…

— Понимаю, — догадался князь, — куда клонишь. Мол, они знают, что мы остановились у самого болота.

— Значит, где-то поблизости нас и нужно искать.

— Но кто в такой мороз полезет в лес? — усомнился Дмитрий.

— Деньги свое дело сделают, — сказал Федя и покраснел.

Не иначе, как вспомнил, что недавно именно из-за этого поддался на уговоры Беаты. Однако Сангушко не придал этому значения, хотя и догадался, в чем причина. То, о чем говорил Федя, не единожды и ему самому приходило в голову. Только подобные мысли гнал прочь. Оказывается, люди из его ближайшего окружения придерживаются такой же точки зрения. Пожалуй, и в самом деле лучше так поступить. Дал себе слово, когда морозы немного ослабнут, отправляться в дорогу. Поэтому и прислушивается внимательно по утрам, что делается за стенами дома. Но мороз не только не спадает, а, кажется, с каждым днем крепчает.

Вернул Дмитрия к реальности крик:

— Всадники, князь!

Мгновенно вскочил, машинально натянул на себя одежду. Успел еще услышать, как Гальшка спросонья спросила:

— Куда ты?

Крикнул ей:

— Вернусь и расскажу!

И молнией — во двор. А там уже собрались все бойцы. Оруженосец даже съязвил:

— Поздно спишь, князь!

В другое время воспринял бы это как шутку, но, увидев, как из лесной чащи показались всадники, обозлился:

— Помолчал бы!

И пожалел, что не сдержался, потому что оснований беспокоиться не было. Федя внимательно посмотрел вперед и с удивлением произнес:

— Неужто Трофимыч?!

— Трофимыч? — переспросил Сангушко и стал присматриваться к всадникам. — Точно! — радостно закричал он и бросился навстречу гостям. Один из них остановил коня. Сомнений не оставалось: перед ним был сотник Острожского.

— Какими путями, Трофимыч?

Сотник медленно, словно это тяжело давалось ему, слез с коня. Перед Сангушко и его побратимами предстал увалень, лицо которого, слегка заплывшее от жира, светилось от неподдельной радости.

— Здоров будь, князь! — Трофимыч так стиснул Дмитрия в крепких объятьях, что тот даже почувствовал, как хрустнули ребра.