Книга Полтора метра счастья, страница 162 – Юлия Чеснокова

И первого января они всё-таки выспались. Спали до упора, пока не проснулась Сандра, потребовавшая плачем еду. Херин автоматически поднялась, не разлепив век, аккуратно достала дочь из колыбельки, села с ней на диван, действуя инстинктивно и до конца открывая глаза в процессе кормления. Девочка ухватилась за материнскую грудь и притихла. Дэниэл потянулся, наблюдая за этой картиной. Даже больше – это была его икона. Может, кому-то нужны религии и святыни, а у него есть своя, на которую можно молиться, которой можно поклоняться. Он поймал довольный взгляд жены, тоже засмотревшейся на него. Он лежал и смотрел на неё снизу, она сидела и глядела на него сверху. В тихом безмятежном утре этого взгляда было достаточно для того, чтобы передать всё испытываемое, всё ворочающееся в сердце, переполненном неохватной любовью.

— Папа, - послышался голос Бомми с другой стороны. Дэн повернул голову. Старшая дочь встала в кроватке и терпеливо ждала, когда и на неё обратят внимание, но, не дождавшись, заговорила. – А мы кушать будем?

— Конечно будем, сладкая, - стал подниматься мужчина, с сожалением скользнув взглядом по груди Рин, предназначенной в этот раз не для него. Натянув штаны, он вытащил Бомми из-за поручня. – Пошли готовить завтрак, заяц. Будешь помогать бате? – Бомми радостно кивнула. Помогать бате ей безумно нравилось.

* * *

Хим отложил телефон, но какое-то время мы всё равно не могли заснуть, хоть и пришли в номер около пяти утра, встретив Новый год в ресторане, с другими постояльцами Горного дома Мохонк, и проспав с тех пор часа два.

— Дэн всё-таки полетит в Сеул, - вздохнул он. Привалившись на подушку Хима, я видела всю их переписку; к счастью, от меня больше ничего не скрывали, и я была в курсе золотых дел мужа. Однажды, так давно, будто это было в другой жизни, меня пробовали пытать, чтобы я сдала Химчана, но я не сказала ни слова. От порезов на руке остались тонкие шрамы, а ко мне осталось безусловное доверие. Ребята знали, что даже под страхом смерти я бы не выдала их, тем более, у меня не было того, чем можно шантажировать другую какую-нибудь женщину – детей.

— Но он был прав, ты бы и не мог вместо него. Тебя там только и ждут.

— А каково Дэну? А Рин? Хосок мог бы и сам решить, тоже мне, велика важность – жизнь наёмника…

— Ну да, он не котёнок или щеночек, - шутливо, но тем не менее разделяя позицию Хима, что животные заслуживают большей жалости, сказала я. – Может, Хосок действительно не знает, как поступить? – Я говорила о человеке, которого знала чисто теоретически и мельком по фотографиям. По общению же в чатах я создала себе о нём определенное представление. Нечто легкомысленное и постоянно юморящее.

— Да всё он знает, просто соблюдает дисциплину и субординацию. Положено, чтобы последнее слово было за главарём из нашего рода, вот и не нарушают вековые традиции.

— Традиции – это круто, - принялась рассуждать я, - спору нет, бывают глупые и необоснованные, но существуют и такие, которых хочется придерживаться. Они придают всему какую-то весомость, некий загадочный смысл.

— Любишь ты всё приукрашивать, - улыбнулся Химчан, обняв и притянув меня к себе.

— Иногда полезно. Есть в жизни моменты: некрасивые, тусклые, противные. Если смотреть на них на такие, какими они и являются, то недолго разочароваться, загрустить, приуныть. А можно самим для себя воспринять их иначе, придумать что-то, добавить, на что-то закрыть глаза, и всё станет ярче, приятнее, интереснее. Разве не правильно?