Книга Проклятая Мангазея, страница 6 – Константин Волошин

— Найду, батюшка. Свой ведь я тут. А что мне надо будет делать у вас в обозе?

— Об том и не спрашивай. Людей стало меньше, а путь долгий, и труден зело. Завтра не проспи. Выходим рано. И так задержались в пути.

Тимофей не стал тянуть. Опять хотелось есть. Однако достать, особенно теперь, чего-нибудь пожевать было невозможно. Разве что забраться в кладовки, да то не безопасно. Не стал больше мечтать, и так поел достаточно. А всё ж ощущение слабости не проходило. И это тревожило. Как бы не опростоволоситься завтра.

Место он нашёл в конюшне. Там уже были люди, и их оказалось много. Место нашёл с трудом, молча выслушивая недовольство чужих людей.

Большой обоз растянулся на версту. Стрельцы и казаки на редких татарских конях несли охрану, зорко оглядывая заснеженные просторы леса и перелесков. А Тимоха с волнением узнал, что проедут они Великий Устюг недели через две. Там надеялся повидаться с родными и с Танькой. Последняя часто посещала его во сне и не только. Особенно сейчас, когда чувство острого голода немного притупилось. Кормился он сносно, а работы пока было немного.

Великий Устюг Тимошка узнал по сверкающим куполам Вознесенской церкви и Троицкой. Сердце Тимошки радостно забилось. Он уже искал глазами подьячего отца Якова, надеясь упросить его отпустить на пару часов домой. Тем более что совсем недавно тот хвалил Тимошку за усердие и сноровку в работах.

— Домой? — спросил подьячий, с интересом всматриваясь в лицо Тимошки. — Ты из Устюга? Не знал. А чего тебя отправили в монастырь да ещё такой захудалый?

— Отец испросил совета у чудотворца Галактиона. Для того ездили в Вологду.

— Так богат твой тятька?

— Есть маленько. На Новой Земле моржовой костью разжился два года назад. По дороге домой молил Господа спасти его с товарищами. Бог услышал его слова и вывел на матерую землю. Удалось вернуться. Но дал обет отправить меня на постриг в монастырь, так я стал послушником. Да не для меня монашество, господин.

Подьячий с подозрением глядел на юного послушника. Скривил губы в усмешке.

— Надумал что-нибудь? Дело серьёзное. Если отпущу домой, не сбежишь?

— И не думайте так, господин. Я так рад этой оказии! Считаю, что то подарок Господа мне, — Тимофей улыбался весьма честно.

— Ладно, монастырская крыса. Отпущу. Если что, то найду, и тогда уж не обессудь. Запорю так, что сидеть не сможешь. Дня три мы будем стоять тут. Ты будешь наведываться. Мало ли на что понадобишься. Понял?

— Как не понять, господин. Все исполню! Лишь узнаю, где вас найти, как приедем.

Подьячий кивнул, отпуская Тимку.

Дома все семейство удивилось появлению Тимошки. Но лишь мать кинулась сыну на грудь и счастливо пролила слезу.

— Как ты тут появился, сынок? — утирая слезу, спросила мать.

— Да вот, мать, проездом в Мангазею. Дня три будем стоять. Потом снова в путь через Камень на реку Таз. Там город будут рубить, Мангазея прозывается. Меня к обозу поставили на работы. Колокола везём и малое войско стрельцов.

— Надолго так, сынок?

— Кто ж его знает, матушка! А мне так даже лучше. Интересно на мир глянуть.

— А настоятель, отец Серафим, отпустил тебя? — сурово спросил отец. Он лежал на лавке, и судя по его виду не вставал более.

— Как без его дозволении, тятя! Отпустил, сам направил, напутствовал и благословил. Всё по чину, тятя. А как вы тут поживаете? Вы, батя, сильно болеете?