Книга Верхние и нижние, страница 146 – Галина Калинкина

— Объясните, будьте добры.

— Не злитеся. Не будет бедных и богатых, будут социально равные. Сами выбирать станут жисть свою. Учиться бесплатно, задарма. В усадьбах помещичьих санаторию устроят. Всякий распоследний кучер, трубочист или кочегар в ту белую санаторию заселится на отдых. Деньги отменят вот-вот, натурообмен останется. Скажем, хочу я красок или бумаги, иду и получаю.

— А отдадите что?

— Отдам?.. Не придумал. Может, мне тогда дадут, чем меняться. Хочете, куртку вам свою сниму? Согреетесь…

— Бросьте.

— Экий вы гордый. И одежда бесплатной будет для всякого строителя революционного строя. И в театр бесплатно, и в шапито, ага. И в больничку бесплатно лягу: хошь грыжу лечи, хошь чирей. И дети мои станут учиться в какой выберу гимназии.

— У вас и дети есть?

— Вымышленные. Я рисовал их. Будут учиться в гимназии, куда и подступиться не мог, а нынче зазывать нас станут – к нам, к нам. Ликвидация безграмотности всюду полным ходом. Прежде бы я три класса церковно-приходской кончил, а тута и все семь. Дома́ бесплатно станут давать. У нас вон одна студентка-акварелистка в спальне Рябушинского живёт…

— На Спиридоновке? За что же такое счастье?

— Вот вы смеётесь, а она воспитательницей в Детском доме-лаборатории, ага. Там из детишков методом психо-а-на-ли-тики изготавливают новую соцалистскую личность. Представляете, говорю, какой грандиозный икспримент? В будущем не нужно станет терять время на перековку – сразу вырастет человек, верующий в идею победы мирового пролетариата. Я тут же поверил, когда к нам активисты приехали. И всё правда. У меня место в общежитии, талон на питание от школы ваяния, и даже куртку вот выдали – не хотите надеть? – со склада случайных вещей. Выписали по разнарядке: куртка – одна штука, штаны – одна штука, штиблеты – две пары. Штиблеты пока одни получил, ношеные.

— Что же так?

— А ноги-то две у меня. Зачем четыре туфли? И в общежитии я ненадолго, говорю. Жильё скоро будет своё, отдельное у каждой ячейки общества. Путешествовать хоть в Африку, хоть в Австралию. Города знаете какие будут? От Москвы до Питера – один город, вот какие, ага. Один город Москвапит.

— Постойте, а проживать там будут москвопитцы и москвопитицы?

— Смеётесь… А поезда? Поезда будут, как у товарища Троцкого. Я нарочно ходил на Рязанский вокзал, смотрел, потом зарисовал по памяти, тама не разрешалось. В одном вагоне спальня, в другом – салон для общих встреч, в третьем – ресторант, ну, столовая по высшему разряду, потом ещё вагон-библиотека, вагон-баня, вагон-кинотеатр, а за ними вагоны с курями и чушками. Весёлый поезд, агитка.

— Поезд вашего Троцкого военный? Бронепоезд?

— Зачем же? Войн не будет. Чужие к нам не придут, мы с другими странами вместе интернационализму начнём строить. А врагов удушим в зародыше.

— Вы душить станете?

Капитон изумился:

— Ну зачем я? Тяжкое это дело – понимание. Вот вы мне глубоко симпатичны, потому агитирую. Бросайте своё офицерство, переходите к нам. Хотя и в звании, сможете остаться и вступить в Союз безработных офицеров.

— Мне в красный Союз?!

— Я точно знаю, можно, говорю. Оперод занимается набором старых специалистов, военспецов оттуда мобилизуют. Я рисовал в Офицерском собрании, в штабе на допросе, и наверняка слышал. А перейдёте, так вам всё спишут, скостят, если против советской власти воевали. Слово даю.