Книга Голое поле, страница 117 – Галина Калинкина

— Нет-нет, пусть нынче многое подпорчено, но именно в войну женщины должны напоминать мужчинам о своем предназначении: быть слабыми и делать нас сильными. Откройте прямо сейчас.

Из серебряной гофрированной бумаги показалась малахитовая бархатная коробочка, а из нее серебряный ароматничек в виде сердца на серебряной же цепочке. Женя понюхала духи, тонкий запах перебил на миг впитавшийся сладкий дух комнаты. Краем глаза следила за ширмой в зеркале, но там ничего не происходило. Неужто показалось? Или мать-«прислуга» утянула те брошенные ботики.

— Вереск! Как это мило. Благодарю.

— Рад угодить. Разрешите?

Филипп через наклоненную голову одел цепочку на шею девушки и расправил на ее груди. Женя подумала, решительно сегодня день смущения, однако нужно приступать к цели визита.

— Мне стало известно, вы подали на выездной паспорт?

— Да, так и есть. Но и тут война подгадила. Прежде паспорт выписывали в неделю, нынче, говорят, можно и до полугода прождать. Однако французы обещают содействие.

— Как выяснилось, у «Гном-Рона» есть одна бронь…

— Не желаете ли чаю? Я скажу матушке. В именины полагается шампанское… Но у нас тут…

— Нет-нет, не стоит беспокойства. Дослушайте меня. Вы, должно быть, удивлены моему визиту…

— Признаюсь, удивлен. Впрочем, так даже лучше вышло. Ведь на Преображенском меня не жалуют. Доктор отчего-то сердится.

— Если бы не серьезная причина, я не стала бы неурочно врываться, без приглашения… Так эта бронь. Она ведь одна для десятников. Могу ли я просить вас не претендовать на нее? Вам все равно уезжать. А Валечке никак нельзя на фронт. Его убьют.

Филипп прошелся по комнате, сделал несколько нервных, бесполезных движений, став спиной к гостье, унял свое возмущение. И едко бросил через плечо:

— Вы полагаете, могут убить только вашего брата?

— Мы оба понимаем, Валечка забывчивый, неприспособленный. Ему туда никак нельзя. Он и дня там не продержится. Прошу вас отказаться в его пользу, вернее, просто не претендовать.

— Отчего же именно я должен отказываться? Я не хочу думать о неприятном. Я первым пришел на «Гном-Рон», потом уж Петров через протекцию профессора. К тому же с паспортом история долгая и я должен себя держать в безопасности.

— Стало быть, не откажетесь? И даже во имя дружбы? Во имя… нашей дружбы?..

Филипп скомкал прорывавшийся смех. Сейчас она о порядочности и достоинстве заговорит. А ведь можно наобещать ей всего, что она ждет, и кое-что весомое потребовать взамен. Но есть одно обстоятельство, оно там за ширмой, и податливость пылкой барышни никак не кстати. Однако отчего же не проверить. Он приблизился вплотную к вставшей с банкетки гостье и заговорщицки прошептал, как герой в фильме:

— Я мог бы подумать… похлопотать о нем… мог бы пожертвовать собой… Но при одном условии. Оставайтесь сегодня у меня. И будете приходить ко мне каждые три дня. Думаю, жизнь брата того стоит?

Выпукло-острое сердце ароматничка между ними больно упиралось в грудь обоим. Сейчас героиня фильмы должна пасть ему в объятья с громким вдохом или потерять сознание, думал он. Но вместо того получил сильный толчок кулачками под ключицы. Женя подумала, хорошо, не докатилась до пошлой пощечины. Сняла цепочку с себя, опустила ароматник в малахитовую шкатулку на столе и обернулась на обескураженного хозяина.