Книга Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей, страница 64 – Алексей Варламов, Владимир Березин, Елена Колина, и др.

Но лучше бы они немного подождали и за рулём сейчас всё-таки был папа.

Чтобы отвлечься от дорожного хаоса, Соня уткнулась в телефон. Уютно светящийся дисплей был окошком в спокойный и безопасный мир, откуда все тревожные события мира внешнего можно убрать одним движением пальца. Телефон был личным Сониным пространством, со смешными роликами и картинками, с любимой музыкой, с друзьями, многие из которых обитали только там, вживую их Соня никогда не видела, да особо и не хотела. Но вскоре после того, как они с мамой выехали из города, в это пространство бесцеремонно и совершенно по-хамски вломились. Подружка запостила новую татуировку, и под Сонин комментарий “Красивая!” с сердечком неожиданно явилась незнакомая тётка с целой простынёй про распущенную – ну конечно же – молодёжь, которая портит своё тело, созданное по образу и подобию, ходит вся разрисованная, как зэки какие-то, смотреть противно, а – ну конечно же – когда повзрослеете, что детям скажете, в моём возрасте вообще чёрт знает на кого похожи будете, размалёванные, как шлюхи на пенсии, сто раз пожалеете, ничего в этом нет красивого, а у Сони ни ума, ни вкуса, наверняка сама вся синяя ходит, люди шарахаются, думают – отсидевшая…

У Сони действительно тоже была татуировка, маленькая лисичка на щиколотке. Подружка-одноклассница, которая щедро – и чтобы попрактиковаться в тонких линиях – подарила ей эту татуировку на шестнадцатилетие, предупредила, что на щиколотках набивать больно, но Соня хотела, чтобы лисичка была поближе к земле. Потому что это был не зверёк, а гриб, который они вместе старательно срисовывали с картинки в старом справочнике. Делалось всё втайне, и мама, конечно, Соню потом отругала, сказала, что вот станет та совершеннолетней – и может хоть на лбу себе набить… – тут мама опомнилась – что угодно, а пока чтоб больше не смела, ей и так разрешили лишнюю дырку в ухе проколоть. А папа только спросил, почему именно лисичка.

— Они прикольные, пахнут морковкой и не бывают червивыми, – серьёзно ответила Соня. – Ну то есть иногда бывают, но это всегда один червяк, большой такой, его можно просто вытащить, и он тоже рыжий.

Теперь Соне нужно было что-то ответить этой тётке, постоять за себя хотя бы в интернете. Та накинулась на неё, будто Соня написала под фоткой её внука “какой уродливый”. Она уже успела полистать профиль свирепой комментаторши, там были ужасные гифки с блёстками и цветами, поздравления с церковными праздниками и фотографии умильно улыбающейся тётки с действительно на редкость некрасивым, толстым внуком на руках. “Зачем вы грубите незнакомым людям”, – написала сначала Соня, исправила “грубите” на “хамите”, но потом стёрла – всё равно получалось слишком вежливо. Просто обозвать хамлом, ответить зевающим смайлом, написать, что так себя вести – днище? Нет, надо развёрнуто и эффектно утереть ей нос, вот зевающая рожица – это хорошо, её можно в конце поставить. Главное – не показывать, что Соне обидно, а ей действительно было обидно, от таких сетевых наездов настроение всегда портилось на целый день. “На кого я точно не буду похожа в вашем возрасте…” – нет, эйджизм – это как раз и есть оно самое, днище. И вообще, почему на “вы”? А эйджизм пусть будет, да побольше, пусть тётке тоже станет обидно. “Овца. На кого я точно не буду похожа в твоём возрасте – так это на кринжовую бабку, которая в интернете незнакомых людей обсирает. И чего тебя на зэках зациклило, ждуля, что ли? Вали к себе в бабушатник, внука с днём ангела поздравь и на диету посади. Гифку не забудь *зевающий смайлик*”. Соня хихикнула – стиль у комментария был такой, как будто она сама от этой тётки заразилась. Ух, какое она, оказывается, хамло. С волками жить… Нет, отправлять это, конечно, нельзя. Но всё равно полегчало. Люди вокруг и так вечно норовят обидеть, задеть, куснуть в самое мягкое и больное, не хватало ещё, чтобы такие просачивались в уютный Сонин виртуальный сейфспейс, в её личное телефонное пространство. Гнать, бить их же оружием, да побольнее, – и в бан. Если бы этих, вокруг, тоже можно было забанить…