Книга Великолепная Софи, страница 149 – Джорджетт Хейер

Доктор Бэйли, внимательно посмотрев на старую нянюшку, покачал головой и прислал на Баркли-сквер сиделку, миссис Пебворт. Миссис Пебворт, грузная женщина, с бесцветными глазами и громадной шляпой, нежно улыбнулась двум молодым девушкам, встречавшим ее на пороге, и хриплым голосом заверила их, что им нечего опасаться, так как милая крошка будет в полной безопасности под ее присмотром. Но спустя двенадцать часов после своего появления она уже осыпала бранными словами захлопнутые за ней двери особняка, будучи вышвырнутой вон по требованию мисс Стэнтон-Лэйси доблестными усилиями бесстрашной Джейн Сторридж. Как Софи впоследствии без обиняков объяснила доктору Бэйли, они могли прекрасно обойтись без сиделки, непрерывно прикладывавшейся к квадратной бутылке и проспавшей всю ночь на кресле у камина, в то время как ее пациентка металась в жару и стонала. Поэтому, когда мистер Ривенхолл, поспешно выехавший из Йоркшира сразу же по получении известий из Лондона, прибыл на Баркли-сквер, он обнаружил там мать, страдающую от нервных приступов, отца, собиравшегося отыскать облегчение в «Уайтсе» или «Уоттерсе», сестру, прилегшую поспать на часок у себя в спальне, и кузину, распоряжавшуюся в комнате больной.

Если беда приходила в дом, леди Омберсли забывала обо всех недостатках мистера Ривенхолла и легко склонялась к мысли видеть в старшем сыне единственную свою поддержку. Ее радость при виде Чарльза, входящего в ее будуар, омрачалась лишь опасением, что он может заразиться тифом. Она полулежала на диване, но тут же села и обвила его руками, восклицая при этом:

— Чарльз! О, мой дорогой сынок, слава богу, ты приехал! Все настолько ужасно, и я знаю, я ее потеряю, совсем как мою бедную малютку Клару!

Этот душевный порыв завершился рыданиями, и некоторое время Чарльз только и мог, что пытаться успокоить мать. Когда она несколько оправилась, он рискнул выпытать у нее, чем болеет Амабель и каковы симптомы болезни девочки.

Ответы матери оказались бессвязными, но она сказала достаточно, чтобы убедить его, что положение девочки безнадежно, и болезнь, вероятно, она подхватила в амфитеатре Астлей. Мистер Ривенхолл был настолько потрясен, что несколько минут не мог выговорить ни слова, только резко поднялся со своего места и отошел к окну.

— Если бы только я не была так отчаянно слаба! Ты знаешь, Чарльз, как мне бы хотелось находиться подле моего ребенка. Но один вид девочки, такой худенькой, истощенной, мечущейся в лихорадке, вызывает у меня невероятно тяжелые приступы, и даже если крошка вообще узнает меня, ей может стать только хуже. Едва ли они позволят мне входить в ее комнату, – объясняла леди Омберсли, вытирая слезы.

— Этого делать и не следует, – машинально ответил он. – Кто ухаживает за ней? Адди здесь?

— О нет, нет, доктор Бэйли посчитал целесообразным отправить остальных детей в Омберсли. Он прислал нам ужасную сиделку (я, впрочем, так и не видела ее, но Сесилия сказала, что эта негодяйка посмела напиться!), и Софи заставила ее уйти. Там старушка няня, ты же знаешь, ей можно доверять. А девочки помогают ей, и доктор Бэйли убедил меня не беспокоиться на этот счет. Он говорит, наша дорогуша Софи, – великолепная сиделка, и болезнь протекает надлежащим образом, но, Чарльз, я не могу убедить себя в спасении Амабель.