Книга Великолепная Софи, страница 148 – Джорджетт Хейер

Но когда наступил июль, вопрос о переезде в Омберсли уже не стоял. Мистер Ривенхолл, выполняя старое обещание, отвез всех троих своих младших сестер в амфитеатр Астлей, чтобы отпраздновать день рождения Гертруды, а через неделю после этого веселого праздника пришлось вызывать доктора Бэйли, чтобы он осмотрел Амабель.

Признаки нездоровья начали проявляться у девочки почти сразу же после того выезда, и хотя позже доктор неоднократно заверял мистера Ривенхолла, что невозможно точно сказать, где она могла подхватить болезнь, брат упрямо продолжал винить только себя. Было очевидно, что маленькой девочке очень плохо: непрерывные головные боли не прекращались, температура, к всеобщей тревоге, поднималась до предела с наступлением ночи. Ужасающий призрак сыпного тифа поднял голову, и никакие заверения доктора Бэйли, что симптомы лихорадочного состояния Амабель однозначно свидетельствовали о совершенно иной, значительно менее страшной, умеренной форме напасти, ни настолько заразной, ни настолько опасной, не могли ослабить тревоги леди Омберсли.

Мисс Аддербери, с Селиной и Гертрудой, без промедления отправили в Омберсли; а Хьюберта, гостившего первые несколько недель летних каникул у родственников в Йоркшире, спешно предупредили не рисковать появляться близ Баркли-сквер, пока не минует опасность. Леди Омберсли отослала бы также и Сесилию с Софи, если бы сумела уговорить кого-то из них послушаться ее, но девушки остались непреклонны. Софи приходилось сталкиваться со значительно более опасными и беспощадными проявлениями лихорадки, чем у Амабель, и ей всегда удавалось избегнуть заражения, лишь однажды в жизни она подхватила корь. Сесилия, нежно прижавшись к матери, сказала ей, что только силой ее смогут заставить покинуть дом, и бедняжке леди Омберсли ничего не оставалось, как только в ответ обнять дочь и заплакать.

Собственная душевная слабость не позволяла леди Элизабет стойко переносить болезни ее детей. Как бы сильно она ни желала сама ухаживать за Амабель, не могла выдержать зрелище страданий ребенка. Ее чувствительность брала верх над ее решимостью; уже один взгляд на лихорадочный румянец на щеках Амабель вызвал у нее один из ужаснейших приступов. Сесилии пришлось помочь матери добраться до кровати и послать горничную за доктором Бэйли, который, на счастье, еще не успел покинуть их дом. Леди Омберсли вспоминала трагическую смерть маленькой дочери, пришедшей в этот мир следом за Марией, при сходных обстоятельствах, и с самого начала болезни Амабель оставила надежду на выздоровление младшей дочурки.

К несчастью, и мистер Ривенхолл уехал по делу к своей тетушке в Йоркшир. Чарльза очень недоставало, так как его присутствие всегда имело успокаивающее воздействие на мать в напряженные моменты, да и Амабель, когда ей становилось хуже, сквозь плач звала к себе Чарльза. Поскольку появилась надежда, что мужской голос мог бы успокоить ребенка, послали за лордом Омберсли, который попытался, хотя очень неловко и неуклюже, унять девочку. Он не боялся инфекции, так как доктор убедил его, что взрослый человек очень редко заражается этой болезнью, но, хотя на него сильно подействовал вид маленькой больной дочери, он никогда не уделял много внимания своим детям и теперь явно терпел крах в попытках помочь мечущемуся в жару ребенку. Слезы хлынули у него из глаз, и он вынужден был покинуть комнату.