Книга Великолепная Софи, страница 111 – Джорджетт Хейер

Мистер Ривенхолл направлялся в боксерский салон Джексона. Едва ли следовало ожидать понимания от мисс Уорэкстон, так как ее мало интересовал спорт вообще, а бокс она считала самым отвратительным из всех видов спорта. Но она предпочла воздержаться от прочих комментариев и лишь лукаво подшучивала над мистером Ривенхоллом за его очевидное предпочтение этого противного боксерского ринга ее обществу.

Сесилия тем временем побежала не к леди Омберсли, а к своей кузине. Та сидела подле туалетного столика и внимательно изучала листок бумаги. Джейн Сторридж занималась костюмом своей госпожи, но, когда Сесилия вошла в комнату, посчитала себя лишней. Едва слышно ворча, она подняла с пола сапоги для верховой езды Софи и, подхватив их под мышку, ушла.

— Как ты думаешь, что это может быть, Сеси? – спросила Софи, все еще изучая бумажку в своей руке, хмуря брови от напряжения. – Джейн говорит, она нашла этот клочок у окна и решила, он – мой. Какое забавное имя! «Гольдхэнгер, Флит-Лейн». Я не знаю этого почерка и не могу понять… Фу, какая же я глупая! Эта бумажка, скорее всего, выпала из кармана жилета Хьюберта!

— Софи! У меня был ужасный разговор с Чарлбери!

Софи отложила в сторону бумагу.

— Боже правый, и как все прошло?

— Во мне буквально все перевернулось! – объявила Сесилия, опускаясь на стул. – Никто – слышишь, никто! – не мог бы проявить столько душевного понимания, так тонко чувствовать! Лучше бы тебе не удалось убедить меня встретиться с лордом Эверардом! Какая же я жестокая!

— Ох, да забудь ты о нем! – подбодрила сестру Софи. – Давай лучше подумаем, как нам сделать так, чтобы у Огастуса появилось, наконец, хоть какое-нибудь достойное его занятие!

— Как ты можешь быть настолько бессердечной? – возмутилась Сесилия. – Когда Чарлбери проявил ко мне столько доброты, а я не могла ему ничем помочь, хотя видела, какую боль ему причиняю!

— Осмелюсь предположить, он оправится достаточно быстро, – небрежно перебила ее Софи. – Ставлю десять к одному, не пройдет и месяца, как лорд Чарлбери влюбится в другую.

По виду Сесилии нельзя было сказать, что она сочла это пророчество утешительным, но минуту спустя девушка все же заметила:

— Уверена, мне бы хотелось, чтобы он сумел это сделать. Надо сказать, разбивать чью-то жизнь – не очень приятно!

— Как ты думаешь, сегодня пойдет дождь? Может, решиться и надеть новую соломенную шляпку? Пожалуй, я не прочь сама пококетничать с Чарлбери, он мне понравился.

— Желаю тебе успеха, – сказала Сесилия, и в ее голосе послышалась едва заметная вымученность. – Хотя я совсем не считаю его человеком, падким на легкий флирт. Его душевные качества слишком хороши для подобных игр!

Софи расхохоталась.

— Посмотрим! Скажи же мне, какую шляпку надеть. Соломенная была бы восхитительна, но если начнет моросить…

— Мне все равно, какую шляпу ты наденешь! – обиженно буркнула Сесилия.

Оставшаяся часть дня прошла без приключений. Софи отвезла Сесилию в Гайд-парк в своем фаэтоне, высадила наслаждаться прогулкой с мистером Фовнхоупом, с которым они встретились у манежа в соответствии с предыдущей договоренностью, и вместо нее посадила рядом с собой сэра Винсента Толгарта, который покинул ее фаэтон только тогда, когда разглядел коляску маркизы де Вильясаньяс, стоявшую у ограды, отделяющей Роттен-Роу от проезжей части. Маркиза, привлекавшая немало внимания обилием и длиной бесподобных страусиных перьев на шляпе, приветствовала его своей ленивой улыбкой и сказала Софи, что она нашла магазины в Лондоне неизмеримо хуже парижских. Ничего не увидела знатная испанка на Бонд-стрит такого, чтобы соблазнило ее растянуть ремешки своего кошелька. Но сэр Винсент, как выяснилось, знал модистку на Брутон-стрит. Можно было не сомневаться, что модистка эта сразу признает стиль и качество подобной клиентки, поэтому он предложил сопровождать маркизу в ателье по известному ему адресу.