Книга Малинка и Медведь, страница 11 – Катарина Гросс

Когда находишь свою, то она становится единственной возможной и никакая другая уже не существует.

Тот вечер должен был быть обычным. Поздний спарринг с другом, привычная усталость в мышцах, спокойствие после выброса адреналина. Я зашёл в кардио-зону, встал на дорожку, чтобы добить тренировку лёгким бегом и тогда это случилось.

Запах. Он ударил внезапно, такой густой, сладкий, живой. Спелая малина.

Меня будто с размаха приложили по голове. Воздух застрял в груди, мир на мгновение сузился до одной точки.

До неё.

Зверь проснулся мгновенно. Рванулся вперёд, яростно, жадно, не спрашивая разрешения. Волна собственнического инстинкта накрыла с головой.

Схватить, удержать, присвоить.

Сделать своей.

Сейчас.

Тело отозвалось раньше, чем разум успел вмешаться. Кожа пошла мурашками, под ней словно зашевелилась шерсть. Пальцы свело, ногти начали вытягиваться, грубеть, превращаясь в когти. Бурый поднимал голову и ему было всё равно, что перед ним хрупкая человеческая девушка. Что она не поймёт. Не примет. Не согласится. Он уже выбрал.

Я стоял позади неё, как вкопанный, тяжело дыша, и изо всех сил сдерживал оборот. Каждое движение давалось с усилием, каждая секунда, как борьба на грани.

Она ничего не замечала. Бежала, уткнувшись в телефон, иногда тихо хихикала. Такая живая, беззаботная, не подозревающая, какой шторм поднимается у неё за спиной.

А я, реально разваливался изнутри. Лёгкие работали, как меха, жадно втягивая этот запах, её запах. Руки свело судорогой, в горле застревало хриплое рычание, которое я с трудом давил.

Слишком близко.

Слишком сильно.

Слишком моя.

Когда стало ясно, что ещё немного и я не удержу зверя, то я сорвался. Резко развернулся и почти выбежал из зала, с трудом контролируя шаг, чтобы не перейти в звериную скорость прямо там, среди людей. Но уже в коридоре сдерживаться стало невозможно, поэтому понёсся к выходу.

Ночь встретила меня светом фонарей, резкими бликами фар, запахом гари и мусора — привычной городской вонью, которая теперь казалась спасением. Потому что медведь рвался назад. К ней. К её сладкому, дурманящему запаху спелой малины.

Я бежал, не разбирая дороги. Слышал гудки машин, чьи-то крики, чувствовал, как задеваю редких прохожих, сбиваю их с ног, но не останавливался. Если бы я остался, я бы вернулся. И тогда уже не смог бы удержаться и сохранить контроль.

В таком состоянии мне мог помочь только один человек — Иван Степанович.

Я думал, что спарринг выжал из меня все силы, но как же я ошибался. Город со своими бетонными домами давно остался позади, асфальт сменился жёсткой землёй с хрустом щебня под ногами, по сторонам уже мелькали редкие домики частного сектора, а мой медведь и не думал сдаваться.

Он рвался назад. К ней. К своей маленькой женщине.

Я ворвался в дом деда, насквозь мокрый от пота, задыхаясь, с горящими глазами. Вцепился в косяк двери, из последних сил удерживая оборот. Тело уже начинало ломать, кожа зудела, под ней шевелилась шерсть.

Иван Степанович всё понял сразу. Без лишних слов он схватил с полки таблетку, резко сунул мне в рот и гаркнул:

— Глотай!

С несвойственной его возрасту силой повалил меня на пол и придавил всем своим весом.

Я подчинился. Горечь разлилась по языку и сразу же почувствовал, как голова начала туманиться, а глаза мои закрываться.