Книга Малинка и Медведь, страница 9 – Катарина Гросс

К тому же, находясь далеко от цивилизации среди глухого леса нашему зверю живется спокойней и вольготнее. Там воздух прозрачный, запахи чистые приятные, земля живая, деревья и трава настоящие сочные, вода живительная.

Сила зверя передаётся по крови, тяжёлая, первобытная, требующая контроля. В наших семьях рождаются только мальчики, только они способны выдержать её тяжесть. Считается, что девочкам такая мощь не под силу, и природа обходит их стороной, будто бережёт или лишает чего-то важного, никто не знает наверняка.

С детства нас учат сдерживать зверя внутри, не позволять ему управлять собой. Но он всегда рядом, в глухом рёве в груди, во вспышках ярости, в жажде свободы, которая особенно остро чувствуется вдали от дома.

У нас есть правило, что после окончания школы каждый из нас уезжает в человеческие города, туда, где никто не знает, кто мы на самом деле. Там мы учимся, ищем своё место, примеряем на себя человеческую судьбу, но самое главное, мы ищем свою единственную женщину, свою пару. Ту, с кем зверь внутри замолкает, а не рвётся наружу, ту что станем нам дороже всего на свете.

С ней уже мы возвращаемся на родину, туда, где нас ждёт клан. Возвращаемся, чтобы продолжить род и вырастить новых медвежат, которым однажды тоже придётся уйти и искать свою судьбу в чужом мире.

К шумному городу я привыкал долго, почти болезненно, будто сдирал с себя старую шкуру и никак не мог привыкнуть к новой. Сначала учился не реагировать на запахи. Точнее терпеть их, потому что город пах неправильно.

Зловонные, тяжёлые, липкие ароматы окутывали всё вокруг — улицы, дома, самих людей. Бензин и выхлопные газы, гарь, расплавленный пластик, сырость мусорных баков, застоявшаяся канализация — всё это било в нос слишком резко, слишком навязчиво, до тошноты. Для человека, может, это всего лишь фон. Для меня же постоянный шум, от которого невозможно спрятаться.

Но ещё страннее были сами люди. Они будто стыдились собственного запаха. Старались стереть его, спрятать, заменить чем-то чужим, искусственным. Тело, которое должно пахнуть теплом, кожей, жизнью, вдруг источало цветы, травы, сладкие сиропы или вообще что-то неузнаваемое, химическое. Я часто ловил себя на раздражённой мысли: почему человек пахнет чем угодно, только не собой?

В домах то же самое. Диффузоры, освежители, ароматические свечи. Чужие, навязанные запахи, которые заполняют пространство до отказа, не оставляя места настоящему. Будто с этой химией мир становится для людей чище или свежее.

А ведь дом должен пахнуть иначе. Хлебом с румяной коркой, жареным мясом, тёплым деревом, чистотой, лёгким дымом от печи, уютом, который оседает в стенах. И человек должен пахнуть собой своим, неповторимым запахом. У кого-то он тёплый, суховатый, с мускусной глубиной; у другого — свежий, чуть солоноватый, как ветер у воды; у кого-то — резче, с кислинкой или едва уловимой сладостью. Но он определенно живой, настоящий.

Для нас запах — это не просто ощущение. Это язык. Именно по нему медведь узнаёт свою женщину.

Инстинкт не обманешь, зверь внутри либо откликается, либо остаётся равнодушным. Он сам решает, кто наша. Не глаза, не голос, не прикосновение сначала всегда запах. И сколько бы разум ни пытался вмешаться, повлиять на этот выбор невозможно.