Книга Гордость. Вера. Верность, страница 88 – Кирилл Малышев

— Что же ты, батюшка, такое с собой учинил… Еле жив… – причитал Мартын, ещё больше сгорбившись под весом Остапа.

Туманский молчал, шмыгая сломанным носом. Его грязная и избитая фигура безвольно повисла на плече слуги. Силы окончательно покинули его, и голова бессильно болталась из стороны в сторону в такт шагам управляющего. Немигающий, затуманенный взгляд боярина был устремлён под ноги.

— Ответишь… за всё ответишь… – снова и снова повторял он, едва шевеля губами.

Весь день, следовавший после дозора, Егор не мог сомкнуть глаз, хотя после бессонной ночи должен был отдыхать. Сидя под палящим весенним солнцем у просторного шатра, где располагалась вся его десятка, он размышлял о своём положении.

Положении, несомненно, тяжёлом.

Всё внутри молодого дружинника протестовало против мысли об убийстве Владимира, но, судя по словам брата, Роговолд не оставил иного выбора.

Егор поднял глаза, красные от недосыпа, и огляделся. Лёд нестерпимо сверкал в солнечных лучах. Многие ратники, сняв плащи, расхаживали в рубахах, надетых на голое тело. Весна действительно наступила. Вячеслав был прав. Ещё неделя, самое больше – полторы, и всё. Осада закончится, и Владимир будет вынужден уйти восвояси.

Может, всё-таки пойти к нему? Рассказать обо всём. Но тогда придётся сообщить и о нарушении приказа! Он, Егор, взял вещь – стрелу, пущенную из охваченного мором города, и подверг весь лагерь смертельной опасности.

Он нарушил правила нахождения в дозоре, вступив в сношения с врагом.

Сговорился о встрече с неприятелем и, когда услышал об убийстве князя, не доложил об этом сразу.

Задумался, значит. Засомневался. Взвешивал: «Убивать или нет?». Владимир решит, что признался лишь потому, что не придумал, как именно всё сделать.

Да только за одну подобранную стрелу его, скорее всего, лишили бы головы. И плевать, что он поднял её в рукавицах. А уж за остальное – и говорить нечего! В таких делах либо рассказывай сразу, желательно предоставив и лазутчика, либо замолчи навсегда. Промедлил – значит, рассматривал предложение. Почти согласился. Значит, ненадёжный. Предатель!

«Эх, видать, выбора действительно нет!» – накрыв лицо руками, подумал Егор.

И ладно если бы раскаяние и даже последующая за ним казнь спасли жизни сестёр! Он, не раздумывая, пошёл бы на такой обмен. Но Владимир, наказав его, вряд ли сразу же бросится спасать девочек – родственниц изменника. Ему будет безразлична их судьба, и это справедливо. Признавшись князю, Егор умрёт, и своей же смертью подпишет приговор Ольге с Аниськой, мирно сопящим на печи с голыми пятками – Роговолд ведь не отступит. Он выполнит угрозу.

«Выбора нет».

А если всё же решиться на убийство, то есть надежда, хоть и призрачная, что даже в случае неудачного покушения и его смерти при этой попытке сестёр не тронут, так как он искупил вину перед каменецким владыкой. Перестал быть для него предателем, а, следовательно, и искоренять его род нет никакой необходимости. И, если всё сделать ловко, то, возможно, получится даже выжить самому, сбежав в Радоград.

«Видать, всё-таки выбора нет».

При мысли о том, что ему предстоит совершить, парень сжался. Он выдохнул, вытянув губы трубочкой и вытер вспотевшие ладони о штаны.

Но как убить Владимира? Для начала необходимо подобраться к нему. Да, командующий в течение дня ходит по лагерю, осматривает войско и прочее. Но напасть на него в открытую, пока светит солнце, невозможно – заколют на месте! Да и свита постоянно рядом.