Книга Гордость. Вера. Верность, страница 89 – Кирилл Малышев

Нет, днём никак нельзя.

Тогда после заката. По темноте можно было бы сбежать. Попытаться скрыться во мраке. Но как достать Владимира ночью? Пробраться в его шатёр? У входа всегда стоит стража. Да и будет ли князь там один? С ним спит Лада. Придётся убивать и её, а если нет – девушка поднимет крик. Тогда всему конец! Да и сам командующий – хороший воин. Увидит, что внутрь проник непрошеный гость – успеет достать меч. В равном бою крестьянский сын не сравнится с Изяславовичем, учеником лучших мечников Радонии.

«Так что же делать?» – закусив губу, думал он.

К молодому дружиннику подсел Тимоха, сын Изборовского мясника.

Он был пухлым и румяным парнем. Его гладкое, хотя по возрасту уже пора было носить бороду, лоснящееся лицо всегда выражало блаженное довольство. Тимоха происходил из зажиточной семьи, никогда не знавшей нужды, и всегда был весёлым и дружелюбным, несмотря на то что в дружине над ним иногда подшучивали за полноту и нерасторопность. Он не обижался, предпочитая отшучиваться в ответ на колкие замечания товарищей.

Тимоха не был воином и вступил в дружину Владимира лишь после его венчания на престол, преисполнившись чувства долга. Толстяк всегда предпочитал сон занятиям по бою на мечах. А когда поспать не удавалось – стремился скрыться на кухне. В общем, делал всё, лишь бы не учиться сражаться.

Как и Егор, он был чужаком в дружине Владимира. Оба чувствовали себя неуверенно, но, оказавшись в одной десятке, подружились. А позже выяснилось, что их хаты в крестьянской столице располагались совсем рядом, и Тимоха нередко помогал бабушке Егора по хозяйству: приносил воду, колол дрова и выполнял другие поручения, которые ему давала старушка.

— Ты чего кручинишься? – спросил сын мясника. – Лица на тебе нет. Приболел, может? Аль не выспался?

— Нет, живот крутит, – не задумываясь, соврал Егор.

— Да, у меня тоже что-то бурчит, – жалостливо посмотрев на своё брюхо, сказал Тимоха. – Скорее бы обед! Что там, кстати, сегодня? Не знаешь?

— Не знаю.

— Наверно, как обычно. Рыбный суп. Эх, надоело уже! – он в сердцах хлопнул пухлой ладонью по бедру. – То ли дело у нас, в Изборове! Свининка в горшочке, да со свежим хлебушком!

Тимоха, повернувшись к приятелю, принялся взахлёб рассказывать о домашней еде:

— Матушка в печку поставит, а мы ждём! Эх, знал бы ты, какой запах разносится по хате! От этого аромата можно слюной захлебнуться! Уверен, что ты ничего вкуснее за всю жизнь не едал!

— Да… – безразлично протянул Егор.

— Вот закончится война – поедем с тобой домой, в Изборов! Я самолично выберу поросёнка, молочного, упитанного. И заколю! – он взмахнул рукой, показывая, как именно будет резать животное. – Вот объедимся с тобой!

Парень так живо представил себе жаркое, что глаза его заволокла пелена. Он громко сглотнул подступившую слюну.

«Тебе, дружище, лишь бы спать да есть. Счастливая ты душа!» – с завистью подумал молодой дружинник, глядя на мечтательное лицо приятеля. От желания оказаться сейчас на месте этого незадачливого обжоры, думающего лишь о том, как набить брюхо, к горлу подкатил ком.

— О, вот вы двое мне и нужны!

Погружённые в свои мысли, товарищи не заметили, как к ним подошёл десятник. Егор по привычке вскочил перед старшим. Пухлый Тимоха, видимо, не замечал ничего вокруг, поглощённый мыслями о жареном поросёнке, потому пришлось легонько стукнуть его по плечу, возвращая к реальности. С трудом поднявшись, он с виноватым видом вытянулся рядом с другом.